b000001153

1Я4 Наіііе Хозяйство. № 9-10. только зло, обман, отмечает в своих «Записках» только плохое, только ошибки, неудачи, пользуется сплетней и ложью, пытается все это обобщить и преподнести в виде некоей «истории» революционных дней в дер. Буланове, в г. Владимире и в других местах России невзыскательному читателю-белогвардейцу. От «Записок о революции» начало тошнить даже таких матерых белогвардейцев, как Ст. Иванович, который в журнале Современные Записки» о книге Наживина пишет: «Не ищите в книге Ив. Наживина об'яснений,, рассуждений, логики и политики. Все это на диво беспомощно, бездарно, да и литературно вяло». А когда Ст. Ивано- вич пытается показать общественную значимость «Записок о революции», он в них находит только «силу быта, силу личных переживаний, силу злости, потревоженности обывательской божьей коровки, отчаявшейся в возможности вновь зажить прежней жизнью». ..«Эта книга, — пишет дальше Иванович, — стон, горький плач, налитое желчью раздражение талантли- вого обывателя против революции. Она (революция — Н. Ш.І оказалась для него, как и для многих других, только проклятой нелепостью, гран- диозным... неудобством, безобразным озорством и хулуганством, направ- ленным против него. Против него, против его жены, против его- детей; против его домика и маленького хозяйства в Буланове, против его старика- отца, против его заработка и его тихих литературных трудов. Все поле- тело к черту вверх тормашками. И болели дети, горячо любимые, и безмерно страдала жена, и стало невозможным что-либо печатать, и стало шумно, неуютно, тревожно, голодно, и обесцветилась тихая, хоро- шая, трудовая жизнь. И появилось много глупых и много дерзких и много преступных и много крикливых людей и тормошили и тревожили и покою не давали и лезли и сапогами стучали и ничего понять нельзя было. И нельзя было никуда убежать и даже... громко выругаться» ^). Такую оценку и такую характеристику книги Наживина дает один из идеологов русской белогвардейской эмиграции — Иванович. Сейчас, когда рабочие и крестьяне Советского Союза (и в частности — Владимирской губернии) подводят итоги 11 -летнего существования Совет- ской власти, интересно оглянуться назад и посмотреть^ как воспринимали нашу революцию те, которые были по ту сторону баррикад, что они нам сулили и на что надеялись. Помимо этого, книга Наживина интересна для нас еще и с той стороны, что она раскрывает некоторые отдельные моменты в истории революции в нашей губернии, которые до последнего времени были или неизвестны, или известны неполностью (например: под- готовка белогвардейского восстания во Владимире летом 1918 года). Всей книги мы пока касаться не будем, а остановимся только на более ярких ее страницах, имеющих отношение к Владимирской губернии. Следует, попутно, отметить, что и 11 -летнее существование Совет- ской власти ничему еще не научило Наживина. Вся его послереволюцион- ная писательская деятельность за границей до самого последнего времени укладывается в формулу — «народность и православие». «Мужик в массе, под пером Наживина, предстает как бессознательный разоритель нацио- нального добра, разгильдяй и себялюбец» 2). В предисловии к своим , Запискам о революции" Наживин заявляет: «Я, сын крестьянина Владимирской губернии, писатель, много лет стоявший ^ на очень левых позициях, почти всю 1) .Современные Записки", ежемесячный журнал; книга ѴЯ; Париж, 5 октября 1921 г.; отр 400. 2) Д. А. Горбов— „10 лет литературы за рубежом" {журнал „Печать'и Рево- люция, 1927 г., кн. 8-я, стр. 31).