b000001153

ио Наше Хозяйство. № 9-10. О пресловутых советах, действительно, стали поговаривать все больше и больше. И нельзя было иначе: они верховодили уже всей жизнью. В одну минуту наш владимирский совет, например, решал сложнейшие юридические дела, арестовывал, освобождал ранее арестованных, выносил головоломные обяза- тельные постановления и, говорили, решал даже дела брако- разводные» (стр. 44). Прибавить к этому нечего. Смешно было бы ожидать, чтобы убогое мировоззрение белогвардейца могло мало-мальски правильно определить роль Советов в пролетарской революции. Октябрьская революция. ..Пролетариат вместе с крестьянством торже- ствуют победу над буржуазией. ..Открываются новые, невиданные в истории, перспективы строительства новой жизни. Наживин в эти дни мечется между Москвой, Владимиром и Булано- вым; истекает бессильной злобой, проклинает большевиков, проклинает свое прошлое увлечение «народничеством», тоскует о «твердой' власти», пытается хоть чем-нибудь — хоть сплетней, хоть ложью, — очернить проле- тарскую революцию. «Я приехал в Буланово. Там гудели новоявленные «больше- вики»: победа была за большевиками, стало быть надо было перемазываться в большевики. Во главе этого перемазывания стал учитель Шипов, бывший до сего эсером, за ним Сережка Майоров, тот самый, который скрывался от мобилизаций в носильщиках Николаевского вокзала, и Ванька Керов, дуралей и пропойца раньше, а теперь член совета рабочих депутатов от Собинки, раз'езжавший на тысячных хозяйских лошадях (стр. 88). В Буланове у колодцев бабы несколько раз уже назначали день, когда какие-то таинственные «они» будут вырезывать нас, булановских буржуазов. Было вполне ясно, что все это одна пустая болтовня, но тем не менее на нервы это действо- вало. Да и вообще хотелось не видеть этого одурения и смяте- ния людей, которых с детства знал 'за нормальных и которые метались теперь по своей темной, убогой жизни, как отра- вленные тараканы по грязной избе» (стр. 105). Из Буланова Наживин едет во Владимир, — город, бывший до рево- люции в монопольном владении монахов, попов^ чиновничества и дво- рянства, но и здесь не на чем остановиться взгляду, и здесь революция сказывается на каждой улице, на каждом шагу. Наживин, понятно, отме- чает только то, что может хоть в какой-нибудь степени показать революцию с худшей стороны, а поэтому и описание Владимира после Октябрьских дней 1917 года у него получает такую каррикатурную форму: «Городок опакостился еще больше. И над всей этой грязью, неуютом, злобой, голодом победно реяли новые кумач- ные знамена. Над дворянским собранием красовалась вывеска: «народное собрание», гимназия была украшена вывеской с изображением толстомордой бабы с распущенными волосами и надписью по кудрявым облакам; «Пролетарская академия худо- жеств», в женской гимназии была устроена пролетарская музыкальная школа, золотой купол на старинных золотых во- ротах был весь изрешечен пулями забавлявшимися от нечего