b000001066

50 терѣ никакой неуживчивой особенностп, не подслушали въ его раз- говорахъ о литературѣ чего-нибудь очень враждебнаго новому ел нанравленію. Нѣкоторые нзъ современныхъ шісателеіі, незнакомые ему лично и даже нредубѣжденные нротпвъ его литературной дѣя- тельности (напрпмѣръ И. С. Тургеневъ), были любимыми авторами покойника, и всякую ихъ хорошую вещь онъ иривѣтствовалъ съ полнымъ радушіемъ. Когда ему приходилось сходиться съ какнмъ- шгбудь лптератороыъ, составпвшпмъ себѣ пзвѣстность за нослѣдніе годы, 0. И. всегда оказывался и иривѣтлпвымъ, и сообщительнымъ. Но въ его характерѣ, и это ыы знаемъ навѣрное, преобладающею особенностью всегда было то, что англичане называютъ зЬупезз, то есть отчасти врожденная, отчасти развитая обстоятельствами трудность Еъ сближенію съ другими людьми. Искать въ комъ-ніг- будь, подлаживаться къ другому человѣку онъ не могъ бы нп за что на свѣтѣ; но если обстоятельства саіш сводили его съ суще- ствомъ достойнымъ иріязни, онъ его держался постоянно, и въ сво- ихъ сношеніяхъ съ ниыъ иногда бывалъ очарователенъ. Мы помппмъ ночныя бесѣды и немноголюдныя собранія, посреди которыхъ покой- ный Сенковскій люби.ііъ давать во-ш своему остроумію, а остроуіііе это въ нзустныхъ бесѣдахъ по временамъ далеко оставляло за со- бой то замѣчательноѳ остроуміе, какпмъ восхища-шсь ревностные поклонники печатнаго барона Браыбеуса. Смѣло можно сказать, что воспоминанія о подобныхъ разговорахъ ирпнадлежатъ къ чпс.чу драгодѣннѣишихъ воспоыпнаній нашей молодости. И сколько разъ приходила намъ въ то время печальная мысль: п этотъ высоко- образованный человѣкъ, съ его свѣт.шмъ умомъ, съ его яснымъ взглядомъ на вещи, съ его терпимостью и понпманіемъ жизни, чс.чо- вѣкъ, сто.іи.ко сдѣлавшій для русской словесности, гаснетъ посреди полнаго одиночества, имъ же вызваннаго, имъ же иодготовленнаго! Память о годахъ, когда онъ все дѣлалъ одинъ и могъ самъ быть своимъ первымъ помощникомъ, вредила Сепковскому очень иного. Въ мо-юдости ему было весело не нуждаться ни въ комъ, держать себя въ сторонѣ отъ молодого поколѣнія, на сверстниковъ своихъ глядѣть съ ироніею, отчасти ими заслуженною. Но съ годами пришли недуги и усталость, а зданіе, поддерживаемое столько лѣтъ одною, хотя очень си-иьною рукою, рухнуло съ трескомъ, чуть эта рука должна была опуститься». Отчасти въ этожъ одиночествѣ умнаго человѣка виноваты и ли- тературные нравы 30-хъ годовъ. О нпхъ можно сказать такъ: жестокіе, сударь, были нравы. «Ли-