плятка, ягнятка, яйца свежие вешние, кормленые каплуны и телята жареные, к пасце —молоко, сметана колачи крупичетые с маслом, и молодые голуби жареные, летние скворцы и жаворонки, молодые рябки, кролики и зайцы молодые осенние, гуси жирные, утята, кислая капуста, вино, жаркое и мясо баранье в пирогах; шуба и рукавицы да шапка теплая зимние, кишки жареные свиные, окороки и головы свиные ж студени, ребра свиные и желудки —во всех корчмах!" Прерванный ожидающими его казни, —снова продолжает: „Прости, сто тысящею и еще сто тысящею, глава моя, яже от телеси моего отлучающаяся! Как брение из утробы коровьи —поезжай благо!.. А ты, благородное тело, будешь пища великим господам, который твои судии будут, иже всем ворам и злодеям кончание творят и мясо и кровь между собою, как отчину, разделяют. О вы, благородные вороны! Простите и во благородство поимите мое тело, которое вы ясти будете!" Шутовское прощание со светом не может закончиться только словами; и здесь следует сценический эффект, своего рода' трюк. „Зде Сусакима о землю ударят", говорится в ремарке, „и бьют по ногам, и лисьим хвостом по шее ево вместо меча ударят". Он, полежав, встает со словами: „Яко же надо мною ныне творитца —не ведаю. Жив ли я, или мертв? Право, впрямь того знать не могу, подлинно ли умер есмь. Аз подлинно слышу, что от мене живот отступил из нутренних потрохов в правую ногу, а из ноги —в гортань^ и правым ухом вышла душа. Токмо еще, мнится ми, яко несколько света помню: 46
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4