Сусаки м. О, иной тогда их препитает! Ходи, брате, печальные сии думы да в винной бочке погребем. Поиди со мною на завтрак, аз ти пару колбас ужарити велю! С о ми ас смеется. Смеюся тому : всегда опасался ёси, что свиными жаринами и колбасами не удоволишися; ныне же чаю, когда еще год аде пребудеши, тогда все кищки твои в колбасы, ты же сам в свиное мясо переменишися. Сусаким. Ни, брате! Не хощу свиниею быти;, инако бо возмогл бы окорок един от меня нашему воеводе на стол достатися" (там же, 103 —4). Таков шутовской разговор, так сказать „среднего напряжения". За ним—патетическая сцена совета иудейских военачальников и подобная же сцена совета Олоферна с его помощниками, с патетической речью Ахиора в защиту иудеев. Но действия начались, иудеи нападают на вавилонское войско... и трагическое напряжение разрешается в шутовскую сцену: Сусаким попадает в плен и вопит; „Пощадите, господа мои! Пощадите мя, даруйте ми живот! Аз бо от роду моего ни единого жида убил есмь!" И на вопрос: „О, ты, собако! почто же имаши саблю и ружьеі?" —отвечает; „Ружьем тем аз токмо свиней убивал, а (саблею) мясо в колбасы секл есмь, —но никогда же им человека прикоснулся" ... (там же, 151). Он должен быть повешен, но —не унывает: „Ни, господа мои ! Прошу . вас, обходите мимо мя с таковыми шутками, шея бо моя висети не привыкла: лучше бы ми таким обычаем шею не имети". Его 44
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4