58 М. П. Кузнецова тенки. • Выходная фраэа была спета просто' без всякого жеманства. Интересно исполнялась баллада о Фульском короле. Кузнеаова пела ее манганально, видно было, что Маргарита делает это нарочно, только чтобы как-нибудь отвлечься от того настроения, которое охватило ее после встречи с Фаустом. Оно, это настроение, так и прорывается наружу, ярким блеском горит в глазах, чувствуется в каждом звуке голоса, чуть только она принимается вспоминать: «как хороши манеры! как строен, ловок он!» или —«я не нашла ответа и покраснела вся!..» В самом деле, при чем тут Фульский король?! . . И точно так же и все дальнейшее в партии Маргариты получало у Кузнецовой или большую простоту и естествеішость, или драматическое значение, которого раньше не имело. Большая гибкость таланта Кузнецовой особенно ярко сказалась при исполнении ею роли Каірмен. Действительно: только что мы любовались ею в «Лоэнгрине», где Эльза была одним из лучших ее созданий, и вдруг. . . Кармен! Испытание, на которое мог бы решиться только талант, знающий себе цену и умеющий извлекать из своей сцешіческой па;гитры именно те краски, какие нужны для данного случая. Кузнецова вышла из этого испытании с честью. Начиная с внешности, все было прекрасно. Она сделала себе прежде всего очень характерный и интересный грим и этим показала, что в ней артистка-художница стоит выше женщины. В самом деле, как женщина, Кузнецова с полным нравом могла гордиться своей оригинальной красотой, в которой столь замечателен был этот контраст матово-бледного лица с ореолом интенсивно-черных волос. Ну, какая другая артистка стала бы прятать от публики свою естественную красоту? Они и не прятали никогда, так со своим лицом в каждой роли и фигурировали, считая парик совершетіо достаточным средством для изменения внешности. Кузнецова же не побоялась превратить всю эту свою белизну лица, рук и шеи в медно-нрасноватый загар, и Кармен предстала перед нами, как истинное дитя горячего испанского солнца. Оно, это солнце, не только опалило кожу, оно пронизало насквозь все существо Кармен, превратив ее кровь в подобие клокочущей лавы. Неотразимо обаятельно вела она все свои сцены кокетства с Хозе и каким диким задором при этом горели ее глубокие черные глаза. Гибкая, как козочка, стремительная и порывистая в движениях, переменчивая как море, которое сейчас спо-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4