и Ф. л. .Іитвкн вляли вершину ее славы: в вагаеровских ролях. Но такою же она, повидимому, была и в тех онерах, которые она постоянно пела за границей, нО' которые у нас совершенно э^быты; в «Армиде» и в «Альцесте» Глюка. В номенклатуре сопрано существуют: драматическое, лирическое, лирико-колоратурное, чисто колоратурное сопрано, но героическое? Такого нет. Между тем, у Литвин было именно героическое сопрано, совершенно точно так же, как бывает героический тенор, правда, тоже не слишком часто. Помимо своего предельного диапазона голос Литвин отличался великолепной звучностью, совершенно одинаковой во всех регистрах, так замечательно они были обработаны. Зв}'к был исключительно полный, круглый и поразительно свободный. Все ноты —■ одна, как другая, нигде ни малейшего провала. А когда дело доходило до верхних нот, то оставалось только удивляться той свободе и непринужденности, тому металлическому блеску, с какими Литвин брала все эти ноты, начиная от соль и кончая до и до диэз, причем чем выше она забиралась, тем ноты эга были звонче и ярче. В этом отношении трудностей для Литвин никаких не существовало. В то же время голос обладал подвижностью и легкостью колоратуры, обычно мало свойственными столь массивным голосам. Кроме того дыхание было іфомадное, и распоряжалась им Литвин чрезвычайно искусно. Все оттенки звучности: Іогіе —совершенно громоподобное, тегго-іоПе и ріапо до самого тончайшего ріапібвіто выходили у Литвин в идеальном совершенстве, и также она умела придавать своему голосу разнообразную окрашенность в зависимости от стиля партии, от того или другого характера переживаний. Словом, это была одна из богатейших звуковых палитр, какую только можно себе представить, и притом находившаяся в распоряжении умного и чуткого художника. Тембр голоса при всей своей металличности отличался мягкостью и теплотой, никогда нельзя было, заметить ни малейшей резкости. Интонирование совершенно точное, фразировка безупречная, огромная музыкальность и превосходная дикция, при которой не терялось ни одно слово, как бы густа ни была оркестровка, все соединялось в Литвин в один ірандиозный комплекс богатейших средств музыкальной выразительности. Литвин имела в своем распоряжении репертуар весьміа обширный. К сожалению мы, петербуржцы, хорошо знали только одну
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4