58 А. Ю. Больека стигло той грани, которая позволяла говорить о полной законченности образа. Больека стала в тот промежуток времени, что она работала в Мариинском театре, лучшей Татьяной этого театра. Так как Больека, как сказано вьшіе, была исключительно музыкальна и одарена высшим чутьем музыки, той способностью ощущать музыкальную стихию, которая дается лишь немногим, то она передавала музыку Чайковского в совершенстве, раскрывая всю глубину и теплоту присущего этой музыке лиризма во всем разнообразии его деликатных, тончайших задушевных оттенков. Вокальная линия вырисовывалась ясно, четко и вьшукло с предельной художественной выразительностью, а отсюда и убедительностью. Каждое слово текста, пронизанное светом этой замечательной музыки, приобретало в устах Больски особую значительность, оно было осмыслено до конца. Все смены настроения, все динамические оттенки в их тончайшем, подчас едва уловимом разнообразии отражались в этом живом, вдумчивом, экспрессивном исполнении, привлекая слушателя ясностью и правдивостью настоящего большого жизненного искусства. С этой точки зрения самое важное, самое основное у Татьяны —сцена письма, где, как в фокусе, собраны противоречия юной девичьей души, все ее еще не вполне оформленные чувства, производила в интерпретации Больски огромное впечатление. Здесь было не только очень хорошее пение, не одно лишь звучание, хотя бы и исключительно красивое, эдесь через краски голоса Больски, нежные, как акварель, как лепестки розы, раскрывалась во всех подробностях картина того чувства, которое внезапно налетело и смяло Татьянину душу. И дальше. . . Нельзя забыть этого гордого, холодного поклона, как щитом', прикрывающего старое, готовое пробудиться чувство, когда Татьяна неожиданно встречается с Онегиным на балу. И всей последней сцены, особенно начиная с монолога: «Довольно. Встаньте. . . помните ль тот час. . .», где каждое слово звучало с предельной силой драматической выразительности, и саіѵшй голос, такой обычно воздушно-нежный, внезапно наполнялся энергическими красками. Впечатление полной законченности усугублялось еще тем, что пластически образ Татьяны воплощался с полной художественной ігравдивостью, очень естественно и просто, без всяких лишних и не идущих к делу жестов и движений. Едшіственно, что вредило цельности впечатления, это то
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4