и. в. Ершов 239 хоронилась где-то там, в мелодии, созданной Глинкой, в причудливом сочетании пушкинского слова с музыкой, и раскрыть эту красоту удалось только Ершову. Произошло это потому, что роль Финна, может быть, впервые за все время существования оперы, попала в руки действительно большого художника, между тем как раньше она была достоянием либо певцов, потерявших голос, либо таковым обладавших, но зато лишенных дара музыкальной декламации, либо вообще так назьшаемых вторых теноров, у которых могло не быть ни надлежащего голоса, ни таланта вьфазительной передачи. Но все исполненное Ершовым за время его артистической карьеры бледнеет перед образами, созданньши им в вагнеровском репертуаре. Если по отношению к Раулю, Фаусту, Ромео, Ленскому можно сказать, что у Ершова были соперники хотя бы в лице того же Фигнера или позднее Собинова, Алчевского, то по отношению к его Тангейзеру, Тристану, Логе, Зигмунду и двум Зигфридам он соперников никогда не имел. Если бы Ершов за всю свою жизнь не исполнил ничего, кроме этих шести ролей, и то он заслужил бы право на бессмертие, ибо тут он явил совершенно исключительный блеск таланта, достиг таких вершин художественного творчества, до каких поднимаются только редкие избранники искусства. Благодаря ему онеры Вагнера, а их всегото в репертуаре Мариинского театра к момеіггу поступления туда Ершова было две: «Тангейзер» и «Лоэнгрин», приобрели, наконец, свой настоящий ансамбль, которого раньше им гак нехватало, первой в особенности. Для любой оперы был ансамбль; для Вагнера его не было. И в особенности сплошь и рядом не было исполнителя для центральной роли. С «Тангейзером» все время происходила такая история. Когда его впервые поставили в Мариинском театре в 1874 г., заглавную партию пел знаменитый Никольскті. Про' него мы хорошо знаем, что петь-то он пел и даже очень красиво в звуковом отношении, но когда он покзгаіался играть, то становился смешон. При дальнейших возобновлениях «Тангейзера» заглавную партию пел Орлов, обладатель мощного красивого голоса, стало быть в звуковом отношении все было благополучно, а в смысле воплощения образа дело ограничивалось «тремя жестами». Затем был большой перерыв, когда «Тангейзер» не ставился воЕсе. В сезон 1893 —1894 г. эпизодігчески в нем промель-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4