224 Ф. М. Стравинскіш возможно было расслышать слов: они тонули в общем хохоте Зрительного зала. Фальстафа Стравинский играл удивительно легко и ясно, хотя чувствовалось, что ему тесно в рамках образа такого, какой дан оперою Николаи. Неглубок:ія и легковесная музыка «Виндзорских кумушек» сильно снизн.іа шекспировский образ, и он здесь куда менее значителен, чем у Верди при одинаковости сценических ситуаций. Потому-то и возмутителен уже отмеченный вьшіе факт недомыслия режиссерского управления, которое, имея в театре такого комика, как Стравішский, умудрилось при постановке «Фальстафа» поручить заглавную роль Чернову, в таланте которого комическое, что назьгеается, и не ночевало. Некоторое недоумение вызвало также и поручение Стравинскому при возобновлении в ноябре 1897 г. оберовского «Фра-Дьяволо» роли Джиаком:о, между теям как раньше он пел в этой же опере лорда Рокбурга, путешествующего англичанина. Обстоятельство это искуплено было тем, что Стравинский и здесь создал настоящий шедевр, хотя роль сценически поставлена так же, как и Скула в «Игоре», все время в дуэте с другим бандитом Беппо. Пения в ней гораздо меньше, чем у Скулы, и вообще текста не так много, в большинстве случаев чисто мимические моменты решительно преобладают. Но зато Стравинский и воспользовался во всю ширь этими моментами, чтобы в них развернуть свой комический талант и заставить зрителей хохотать до слез. Начиная с виртуознейшего грима, кончая походкой, всей манерой держаться, малейшим жестом —все было необыкновенно четко, выдержанно и опять-таки в высшей степени просто и потому убедительно. Смех, который Стравинский вызывал в публике при своем появлении в комических ролях, был потому так значителен, что он возбуждался естественным, врожденным комизмом. Стравинский был комиком чистой воды. Он вызывал смех совершенно простыми, естественными средствами. Ни в пластике его комических персонажей, ни в их интонациях не было ігачего наигранного, нарочитого, чрезмерного, никакого стремления смешить во что бы то ни стало. Все было очень просто и выхвачено из самой жизни. Комическая стихия заявляла о себе с самой лучшей стороны, ибо являласі> в своем чистом виде, без всяких посторонних привесок, в тонах здорового сценического реализма, опирающегося на му-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4