Ф. и. Стравинский вер с Валентиной, посредине —полукруг преданных избранников для предстоящего ночного «подвига». Вот спел первые слова: «У Карла есть враги. . » Эти четыре слова Стравинский произносил с большой экспрессией. С этой фразы начинала развертываться бесподобная по своей фанатической экзальтации агитация. Особенно замечателен был момент, когда на вопрос присутствующих: — Но кто убить их повелел? Сен-Бри отвечает: ■—■ Бог. И на следующий вопрос: -— Кто ж их убьет? — Мы. Эти «бог» и «мы» звучали такой категорической убежденностью, против которой нечего было возразить. Бог повелел —> это я говорю вам, я, граф Сен-Бри, я это точно знаю, ну, а так как мы, католики, единственные на свете подлинные и преданные слуги бога, то ясно, что мы и должны беспрекословно исполнить его повеление. . . Что такое? Невер несогласен? . . Мой собственный зять выступает против меня? . . Судорога подавленного гнева прошла по лицу Сен-Бри, великолепным презрением встречает он жест Невера, сломавшего и швырнувшего к его ногам свою шпагу, и. . . три коротких властных удара в .чадоши. . . Стража. . . «Невера вы возьмите. . .» Сцена вся заполняется народом, и тут СенБри, обращаясь то к одному, то к другому из присутствующих, отдает приказания, кому куда итти и что делать по колокольным сигналам, и когда он произносит фразу: «Наконец с Оксерруа раздается звон. . . тогда для гугенотов настанет страшный час. . .» становится и впрямь жутко; воображение невольно уносится в эту действительно страшную ночь св. Варфоломея, когда совершилось избиение гугенотов. И такой экспрессией звучало в устах Стравинского —Сен-Бри каждое слово, такой убежденностью в правоте затеянного' дела и такой категоричностью приказания, что, когда все эти убежденные и напоследок получившие благословение божие люди расходились, чувствовалось, что каждый из них способен теперь один убить по крайней мере двадцать гугенотов. А Сен-Бри на опустевшей сцене склонялся на одно колено перед патером, подставляя под его благословение свою обнаженную шпагу, с чувством истиннохристианского смирения целовал ее, вкладывал обратно в ножны
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4