Ф. и. Страбинский конца то богатое содержание, которое несет в себе роль Сен-Бри. И Стравинский по всей справедливости остался единственным, кто сумел придать исполнению этой роли большую художественность. Надо заметить, что «Гугеноты», несмотря на некоторые пустые, тривиальные, пошлые моменты своей музыки, все же представляют в целом, при надлежащей режиссерской проработке, весьма благодарный материал для воспроизведения колорита эпохи Карла IX. В 90-х годах прошлого века постановка «Гугенотов» в Мариинском театре ничем не выделялась. Значительно обветшавшие уже декорации воспроизводили во многих деталях первую постановку этой оперы в Париже. Массовые сцены были в достаточной степени ординарны. Никаким духом эпохи от спектакля не веяло, и положительную сторону его составлял хороший артистический ансамбль. Случалось, что «Гугеноты» под управлением Направника шли в таком составе: Валентина —Медея Фигнер, Рауль —Фигнер, граф Невер —Яковлев, королева Маргарита —Мравина, пажУрбан — 5 Славина, граф Сен-Бри —Стравинский, Марсель —Корякин. Таким образом, лучшие силы труппы бывали заняты в спектакле. Ансамбль получался образцовый. И среди него резко выделялся Стравинский. Высокий, прямой, с резкими чертами лица, с которого смотрели суровые глаза из-под нахмуренных бровей, с коротко стриженными черными с проседью волосами и такою же клинообразною бородою, с подкрученными усами, в черном костюме, необыкновенно ловко на н€м сидевшем, в высоких сапогах со шпорами, он казался ожившим портретом живописца той эпохи. Во всей манере двигаться, стоять, смотреть, кланяться, в каждом жесте, очень скупом и четком, во всякой интонации чувствовался властный характер, человек идеи, знающий, чего он хочет и куда он идет. Это был о головы до ног французский аристократ, ярый приверженец католической религии, пламенный враг гугенотов. Роль Сен-Бри, как известно, невелика, во втором и третьем акте исчерпывается несколькими фразами, здесь еще нет настоящего простора для того, чтобы полностью выявить характер персонажа. И мы поэтому с особенным нетерпением всегда ждали четвертого акта, знаменитой сцены заговора. Здесь Стравинский развертывал такой спектакль, что одна эта сцена стоила целой оперы. Все бинокли устремлялись наі Стравинского. Вот он сел на левой стороне сценына небольшой диван, справа против него Не-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4