202 Ф. И. Стравинский рванная свитка или камзол французского кавачера XVI века, везде казалось, будто он точно сросся со своим костюмом, настолько он просто, свободно и естественно в нем держался. Вообще пластика его в каждой роли удивляла, до того она бывала разнообразна, до того выдержана и до того в соответствии с натурой героя, которого Стравинский изображал. Между движениями Еремки и графа Сен-Бри, Олоферна и Мефистофеля, Скулы и Фарлафа была делая пропасть. Тут не было ничего повторенного, ничего говорящего о том, что перед вами вчера и сегодня один и тот ж© артист. Вы всегда видели все другое, начиная от мимики и жеста, кончая походкой, вообще всей манерой себя держать. Всегда перед глазами был художественный образ, безупречный по своей выдумке и мастерски воплощавшийся в приемах подлинного реализма, но такого, который нигде не шел вразрез с музыкой, был ею до конца проникнут. Будучи настоящим актером, идя в своем творчестве исключительно от образа, Стравинский никогда не забывал, что образ должен быть гармонично связан с музыкой. Если он в процессе своей лабораторной работы и создавал образ, первоначально с музыкой не связанный, зато потом, погружаясь фантазией в музыкальную стихию, он подчинял ей, пронизывал ею все, что уже наметилось в его воображении. Реальное приобретало музыкальную окраску. Нужно еще отметить, что в своем творчестве Стравинский шел совершенно самостоятельным пугем. Никаких советников и помощников у него не было. В его эпоху еще не существовало большого воздействия на артистов крупных живописцев, что так сильно дало себя знать сперва в московской Частной опере, где работали такие мастера как Врубель, Васнецов, Серов, Коровин, Малютин, потом в московском Большом и петербургском Мариинском театрах. Были два для своего времени выдающихся художника —Бочаров и Шишков, первый из них создавал пейзажные декорации, разные дремучие леса и тихие долины, сады и парки, второй же был мастер архитектурной декорации, но эскизов костюмов они не делали, их всегда рисовал другой художник, в описываемую мною эпоху таковым был Пономарев. На общую художественную сторону спектакля они не оказывали никакого влияния. Режиссеров таких, которые читали бы, приступая к репетициям, целые рефераты и объясняли бы каждому артисту, кого и как ему надлежит изображать, совершенно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4