п. п. Фигнер тию в совершенстве, не изучив все ее мельчайшие детали, все эффекты, какие только можно было из нее извлечь. В этом отношении он был на редкость добросовестным работником. И потом на спектакле он чрезвычайно умело рассчитывал свои силы, и если наибольшие трудности заключались, положим, в 4-м акте, то он не слишком расходовал себя в первых трех. Но и это делал както незаметно для публики, так что художественное впечатление мало или почти вовсе не страдало'. Это вполне естественно вытекало из его природных голосовых средств, которые, не будучи обширными, требовали разумной экономия в распоряжении ими, в особенности при склонности Фигнера петь репертуар, не отвечающий его возможностям. В этом отношении Фигнер —полный контраст с Собіпіовым. Тот, зная, что краски нежнейшего лиризма составляют главное очарование его голоса, всю жизнь заботился о том, чтобы сохранить их в полной неприкосновенности и на них строить все очарование своего искусства. Поэтому он никогда не пел партий, которые казались ему выходящими за пределы его голосовых возможностей. На этом основании Собинов еще в самом начале своей карьеры отказался даже от партии Хозе в «Кар. мен», хотя и приготовил ее и репетировал на сцене Большого театра. У Фигнера же Хозе был в числе его лучших партий, не говоря уже о таких безмерньпс скачках, как от Ленского к Отелло и от Альфреда к Иоанну Лейденскому и т. п. Причем никоим образом нельзя было бы сказать, что это была натяжка, т. е. если он пел Отелло, то ему не следовало- бы петь Ленского или наоборот, если его с полным удовольствием можно было слушать в «Евгении Онегине», то на «Отелло» хоть не ходи. На самом деле театр был всегда битком набит, что бы Фигнер ни пел. Было ли в этом преувеличение? Происходило ли это от того, что публика, однажды сотворив себе из Фигнера кумира, решительно прощала ему все его промахи? Нет, потому, во-первых, что тогдашняя публика (Вовсе не склонна была поощрять даже своих кумиров, если они пускаются на роняющие их достоинство эксперименты, что и доказала впоследствии, когда Фигнер на склоне своей карьеры стал директором оперного театра Народного дома и одновременно продолжал петь, хотя это ему вовсе не следовало делать. Во-вторых же, потому, что в годы расцвета таланта Фигнера у него промахов никаких действительно и не было, я сегодня Ленского, а завтра Отелло можно было слушать если и не с одинаковым удоволь-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4