ао Н. 27. Фигнер льянской опере публика всякий сезон могла убеждаться в том, что такое подлинное искусство пения. Но даже и при наличии такого безупречного искусства все же мало-помалу возникает жажда каких-то новых горизонтов, складывается сознание и у публики и у певцов, что материал для певца вовсе не альфа и омега его творчества, что выразительность пения важнее красоты звука, что переживание, которое можно вложить в пение, выше самого голоса, выше порою даже школы, потому что как бы певец виртуозно ни владел голосом, но если он при этом ничего не чувствует, его искусство мертво. И, наконец, послед^^ее, что подводит слушателя уже вплотную к музыкальному театру: если в афише значатся Рауль, Фауст или Ленский, то, следовательно, надо, чтобы мы и видели их перед собою облеченными в сценическую плоть и кровь, а не просто Ивана Ивановича, который нарядился в блестящий костюм и пренеловко себя в нем чувствует. Такими именно и выглядели непосредственные предшественники Фигнера: Михайлов и Васильев 3-й. У обоих были голоса и у первого даже великолепный. Владение ими неодинаковое: у Михайлова лучше в зависимости от пройденной им школы, у Васильева гораздо хуже. Выразительность пения также весьма неодинаковая: у Васильева далекая от совершенства, у Михайлова к нему приближающаяся, но все-таки остановившаяся на значительном от него расстоянии. Сценически же оба были беспомощны в степени почти одинаковой. Это тем более бросалось в глаза, что тут же рядом с ними подвизался такой художник оперной сцены, как Стравинский, создававший из каждой своей роли подлиішо живой и цельный образ. Поэтому каждый, кто любовался Стравинским, должен был сожалеть, что среди теноров нет артиста ему равного. А между тем большинство опер написано так, что главное внимание привлекается именно тенором, а не басом, потому что тенор —это почти всегда герой-любовник, емутак же, как и сопрано, преимущественно поручается воплощать чувственную стихию, служащую в большинстве опер двигательной пружиной действия. «Гугеноты», «Фауст», «Ромео и Джульетта», «Отелло», «Аида», «Африканка», «Травиата», «Иоанн Лейденский», «Кармен», «Тангейзер», «ЛоЗнгрин», «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Опричник» и целый ряд других опер в центре своем имеют героем-любовником
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4