ГоО и. і]. Пасторский шире мелодия, чем она плавнее, тем красивее и обаятельнее его пение. Для передачи лирических моментов басовых партий трудно было в свое время представить себе лучшего исполнителя, тем более, что Касторский обладает способностью тонко вникать в самое глубокое чувство, в самые интимные оттенки человеческого переживания, выражаемые музыкой, и чем вьшіе эта муэьта, чем ярче ее собственные краски, рисующие чувство, тем выразительнее передача Касторского. Вот почему Касторский был таким превосходным Русланом, единственным из слышанных мною басовых Русланов. Его предшественники в этой партии, Серебряков и Майборода, топили Руслана в море бессодержательного звучания, могли энергично произнести «Дай Перун булатный меч мне по руке» и совершенно терялись в анданте «Времен от вечной темноты», потому что не в силах были передать гениальную глинкинскую лирику, составляющую основное содержание знаменитой аріш «О поле, поле. . .» Тем-то и был велик здесь Мельников, что он обладал способностью в звуках своего чарующего по тембру голоса передавать задушевнейшие музыкальные моменты партии, что чистейший лиризм был также его коньком, что лиризм этот воплощался в нежнейших красках. Не баритон, но бас —Касторский полностью подхватил и продолжил мельниковскую традицию. Давая совершенно достаточную звучность во всех тех местах, где на первый план выступает богатырство Руслана, он с исключительным мастерством освоил ту музыку, что рисует в Руслане размышляющего и любящего человека. Это убедительно звучало еще в 1-м акте во фразе «О верь моей любви, Людмила». . . и разворачивалось в яркую образную картину в арии «О поле, поле». . . где столько было сосредоточенного настроения и глубокого чувства. По законченному постижешпо стиля музыки можно было сказать, что здесь сам Глинка говорил устами Касторского. Примечательно еще и то, что артисту удавалось вносить в роль Руслана, статичную по существу, выразительное дріаматяческое движение. Исключіггельный дар кантиленного пения и выражения через него глубокого чувства ярко сказывался в Нилаканте в «Лакмэ». Чудесные «Стансы» Касторский пел с захватывающей выразительностью, превращая и «Стансы» и свое исполнение их в очаровательный кусок музыкальной поэзии. То же в полной мере
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4