І\. т. Серебряков характером голоса и именно прежде всего его сильной звучностью подчеркнуть характер персонажа, его большую внутреннюю силу, властность, настойчивость, категоричность, определенную убежденность. Таковые черты заключаются в Марселе, Кончаке, Сусанине, Рамфисе и многих других, и для того, чтобы их выявить музыкально, надо, чтобы голос звучал в высшей степени убедительно, чтобы он имел яркий колорит. Эта убедительность иной раз только и достигается, что через звучность, на чем, в сущности, зачастую и построен весь эффект глубоких мощных басов. Аірия Марселя «Пиф-паф» не производит никакого впечатления в голосе, не одаренном звучностью вообще, а нижнего регастра в особенности, она просто пропадает у небольших голосов, так же как и его молитва. Тоже у Мельника, тоже у Кончака, у последнего в особенности, тоже у Рамфиса, который, как и подобает верховному -жрецу древнего Египта, играет доминирующую роль в событиях, разыгрывающихся в «Аиде». Когда Корякин в сцене суда взывал: «Радамес! Радамес! Ра-дамес!», так и чувствовалось, что сейчас на голову злополучного полководца опрокинется какая-то страшная тяжесть. В этом смысле пение Серебрякова отвечало сути дела, ибо звучал его красивый голос всегда прекрасно и убедительно. Правда, ему нехватало гибкости и оттенков в пении вообще было мало, он все пел как-то ужасно ровно и мало музыкально. Переживания, которые он стремился передать в своем пении, были, несмотря на всю его старательность, мало вьфазительны. С годами впрочем Серебряков значительно отшлифовался, так что такие роли, как Бурундай в «Китеже», Фафнер в «Золоте Рейна» и Варлаам в «Борисе Годунове» приобрели у него большую выразительность не только в тоне, но даже в пластике. Здесь впрочем не обошлось без влияния новых веяний, проникших в постановки оперных спектаклей. Последним из слышанных мною фундаментальных басов был Александр Петрович Антоновский, обладавший феноменальным по силе голосом. Он был несколько выше среднего роста, довольно худой, так что решительно трудно было понять, где у него помещается орган, способный производить столь чудовищные звуки. Амфитеатров, сам в молодости певший на сцене и обладавший сильным баритоном, любил все необычайное и человеческие голоса в том числе. Он страшно увлекался Антоновским, и я пом ню, с каким оживлением он рассказывал:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4