к. т. Серебряков т А то рассказывали и про такой случай, происшедший с Серебряковым в «Рогнеде». В третьем акте выходят странники, Серебряков начинает свой мополог, да так его начал, что Направник преспокойно постучал палочкой об абажур лампы над пюпитром, остановил оркестр и заставил Серебрякова при всей публике начать снова и потом, вероятно, долго объяснялся с ним под лестницей, где он в антрактах имел привычку сидеть, курить и мылить голову провинившимся против художественной субординации. Вспоминаю такой факт. В ноябре 1896 года прослышали мы, что в Мариинском театре репетируется «Мефистофель» Бойто, который перед тем два сезона не давался. Мы обрадовались: увидим, значит, Стравинского. Репертуар еще не выходил, состав объявлен не был, но мы и не беспокоились: раз «Мефистофель» — значит Стравинский, кому же и петь, как не еліу, создателю этой роли на первом представлешш в 1886 г. и имевшему в ней всегда огромнейший успех. Я сам успел увидеть его в ней в 1893 г. и предвкушал заранее ни с чем несравнимое удовольствие. Наступил спектакль. Пел Серебряков. Как? Разумеется скверно. Особенно пролог с его быстрыми темпами и очень четким ритмом. А Серебряков именно в ритме-то всегда и хр'омал. Идальше было не лучше, только что давал звук в сильных местах. А про выразительность и говорить нечего: она отсутствовала полностью, да откуда ей было и взяться, когда вся-то партия звучала страшно тяжело. Разумеется, образа никакого Серебряков не создал, да и создать не мог, по полному несоответствию такой сложной роли его и без того ограниченному сценическому дарованию. Ошибка была огромная. Надо думать, что ее в скорости осознали даже те, от которых вообще зависело ее не допустить, а с ними вместе и сам артист. Потому что он спел Мефистофеля всего три раза, чередуясь в Майбородой, который был еще хуже. Таким образом произведение Бойто неожиданно оказалось без главного героя. После этого неудачного эксперимента Серебряков вернулся к своим обычным ролям, более отвечавшим и характеру его голоса и всему его сценическому дарованию. В это время как раз умер Корякин, некому стало петь Марселя, Сусанина, Кончака, так что работы Серебрякову прибавилось, выступать приходилось очень часто. Все, что он пел, было очень хорошо в чисто звуковом отношении. Это было важно, ибо басовые партии пишутся, или писались, во всяком случае, в расчете на то, чтобы именно таким
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4