и. в. Тартаков 109 сцене он воздал полную дань. Тартаков пел Вольфрама в «Тангейзере». Это было в высшей степени музыкально, но образа эакоріченного он не создавал. Его густой тембр как-то мало подходил для передачи платонических воздыханий Вольфрама. Зато он был совершенно безукоризненным Тельрамундом в «Лоэнгрине». Здесь и тембр голоса, и широта звучания, и блестящие верхи, и отличная фразировка —все соединялось для того, чтобы дать вполне отчетливый и очень живой образ Тельрамунда. Его исполнение очень гармонировало со страстной передачей партии Ортруды Славиной, вследствие чего вся ночная сцена 2-го акта приобретала исключительно яркую картину сговора этих двух коварных существ, отлично друг друга дополняющих. В высшей степени выразительно передавал Тартаков также Альбериха в «Золоте Рейна» и «Зигфриде». Не оіраничснный в своей творческой способности никакими рамками Тартаков равно свободно чувствовал себя и в русском репертуаре. Его Демон, Онегин, Томский и Елецкий в «Пиковой даме», Троекуров в «Дубровском», Грязной в «Царской невесте» — все это были образы, глубоко гфодуманные и воплощавшиеся в очень выразительных ярких красках. Везде перед нами был не просто вокалист, но певец-художник, глубоко чувствовавший музыку, тонко постигавший все оттенки мысли композитора и умевший прядать им надлежащее выражешіе. Конечно, в пластическом отношении многое оставляло желать лучшего. В Демоне Тартаков не шел дальше общепринятых в его время приемов изображения лермонтовского духа тьмы. В Онегине он мало напоминал светского дэнди и в этом отношении бесконечно уступал Яковлеву. В Грязном не чувствовался опричник Ивана Грозного. Так что расхождение между пластикой и тоном было явлением довольно обыкновенным. При этом отмечу, что гримировался Тартаков не слишком умело, вообще дальше очень шаблонных бород и усов дело не шло, и я лично предпочитал видеть Тартакова вовсе без грима, так »ак его лицо от бород и усов, какие бы он себе ни наклеивал, решительно проигрывало, и так как настоящего мастерства гримировки у Тартакова не было, то нельзя сказать, чтобы изображаемые им персонажи приобретали внешнюю яркую характерность. Тартаков также не был одарен пластической гибкостью. Жест его часто грешил однообразием и малой выразительностью. Все эти чисто актерские недостатки искупались пре-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4