пооредетвенноіѳ участіѳ ВО' всѣхъ работахъ па дому и въ подѣ. Отецъ кромѣ тогц быль чѣмъ-то въ родѣ .старосты или управляющаго, у мѣстнагОі Шімѣщика. На, этой бдужбѣ онъ іи догубилъ свое здоровье: какъ-то осенью, таская вмѣстѣ съ рабочими бревна для постройія, онъ простудился р схватилъ воспаленіе легкихъ, перешедшее затѣмъ въ чахотку. Отъ послѣдней отецъ и ушеръ о®оло 40 лѣтъ отъ роду. У матери осталось на рукахъ шестеро рѳбятъ малъ-мала »бш>ше ; мнѣ, старшему изъ двоихъ сыновей, шелъ всего четвертый годъ, ѳі поіслѣ. меня было еще двое, изъ йихъ одна дѣвочка родилась уже послѣ смерти отца. Поднять такую «оравр> на ноги и тѣмъ болѣѳ дать всѣмъ хоть какое-нибудь образованіе стоило матери немало заботь и труда. Оглядываясь теперь назадъ, я прямо недоумѣваю, какъ ойа ухитрилась это выполнить. «Вогъ помогалъ, —ка.къ говорила она оамаі, —да и добрые люди не "оставляли : то клинышекъ сыокоса дадутъ, то помогутъ полосу вспахать, то позволять щепокъ рли валежника набрать». Само собой понятно, что жили мы очень бѣднО', но бѣдаоет)ь была приличная и для насъ, дѣтей, неі очень даже обременительная. По крайней мѣтуб въ моихъ восшоминаніяхъ она характеризуется не столько какими-либо лишеніями, сколько скрупулезной эконіошіей, проникавшей весь нашъ домашній 'обиходъ. Не былъ обременителенъ для насъ И 4}удъ, къ которому мать умѣла пріохочивать не принужденіемъ, а иримѣромъ и рохвалоі. Когда я поступилъ въ духовное училище, то мнѣ, какъ сиротЬ, было назначено по.ообіе сначала что-то около 30-ти, а потошъ 45 -ти руб. въ годъ. Для нашего бюджета это были уже большія деньги, и мать, чтобы не отдавать меня на' іквартиру, сочла за лучшее продать домъ (стоявшій йа церковной землѣ) и перебраться со всей оѳмьей въ Старицу. Къ тому же и одна изъ оестеръ получила около этогоі времени мѣсто учительницы въ городѣ. Пожаръ, лишившіи насъ всего имущества, заставилъ вскорѣ семью опять перекочевать въ деревню, гдѣ мѣстная помѣпщца дала безплатаое помѣщеніе. Меня же мѣстный игуменъ пріютилъ въ мояастырѣ, въ жошоромъ я р прожилъ нѣекольюо мѣсяцевъ. Потомъ сестрт-учительницѣ дали казенную квартиру, и вся семья опять перебралась въ Старицу. Живя -въ городѣ, мать продолжала тянуться къ землѣ. Въ сѣнокоеъ и жнптво оіна почти всегда находила себѣ работу : до откровенной «поденщицы» оиа никогда не сиускалась, —считала это унизитѳльньшъ для своего духовнаго званія; но среди родныхъ д знакомыхъ изъ сельскаго духовенства обыкновенно! оказывался кто-нибудь, кому нужно было «помочь» въ стра)дную пору. Потомъ '.и я, будучи семинарнстомъ, ходилъ съ ней «помогать», тлучая при этомъ, въ качествѣ подростка, «бабью» плату. Эти деньги считались уже моимъ личнымъ заработйомъ. Съ переходомъ въ духовную оеминарію (въ Тверь), меня, взамѣнъ полагавшагося мнѣ пособія, взяли на казенное содерзісаніе, въ бурсу. Семья продолжала жить въ Старицѣ, и я видался со своими только на каникулахъ. Учился я хорошо, былъ одниигь изъ первыхъ учеиикоівъ, и не было сомнѣнія, что меня пошлютъ на казенный счетъ въ духовную академію. Ро^дныѳ все прочили меня <шъ архіере»>, ноі я уже тянулъ въ другую сторону. Доступъ въ университетъ былъ для семвдаристовъ (въ это время уже закрыть, но мы воѣ продолжали мечтать о свѣтскомъ образовапіп. Кромѣ университета, который былъ шдеаломъ, мы готовы бъіли помириться и на; всякомъ другомъ учебномъ заведеніи. Изъ втораго класса семинарін я чуть было' не ушелъ въ землемѣрное училище, такъ что роідные еле-еле меня удеракали. Въ семинаріи же я заразился вольно^ мысліемъ и мое міровоззрѣшіѳ получило опредѣленпый народничеокій уіыіонъ. Рѣшающую роль, сколько дО'Мню, сыграло «первое марта» и вызванные имъ споры в разговоры. Проникала къ намъ и народническая пропаганда въ видѣ брошюръ и листковъ. Проводниками ея были знакомые студенты, въ частности высланные изъ Москвы. Въ числѣ нѣсколькихъ человѣкъ мы организовали кружокъ самообразованія, —и наши оовмѣстныя чтенія, помшо, начали «Крестьянами на. Руси» Бѣляева. Такіе кружки имѣли;еь и въ другихъ учебныхъ заведеніяхъ н ,у насъ съ ними начали завязываться связи. Въ 1883 —1884 учебномъ году среди учащихся (въ среднихъ учебныхъ заведеніяхъ разныхъ городоБъ жандармами былъ нроизведенъ рядъ обысковъ и арестовъ. Не избѣжала этого погроща и тверскія учебныя завѳ^ денія. Одинъ изъ членовъ нашего кружіса былъ арестоіванъ и потомъ уволенъ изъ семинаріи. Продертали подъ арестомъ нѣг сколько часовъ и меня, но' затѣмъ допроь сили лишь въ качествѣ свидѣтеля. Однако уцѣлѣлъ я не надолго. Въ слѣдующемъ учебномъ году мы затѣяли рутписный журналъ, но успѣли выпустшъ только одинъ нумеръ. Была въ немъ и моя статья ; помню, 'озаглавлена она была : «Лягушечьей породы людишки», и въ ней я пытался характеризовав наиболѣе непріятные типы семинаристовъ. Этотъ нумеръ случайно нопалъ въ руки непосвящеянаго въ наше предпріятіѳ одноклассника, который и отнесъ журналъ къ инспектору. Начальство всполошилось, — его перепугало названіе журнала: «Изъ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4