b000001017

хотѣлъ только одного— соблюсти въ цѣлости и утвердить на вѣки нерушимо унаслѣдованное имъ владимірское кня- женіе, а обо всей Руси онъ не заботился. Онъ утвердилъ основу грядущаго государства на сѣверѣ и закрѣпилъ сре- доточіе его. Добывши отъ Рязани Коломну^ удвердивши вла- димірское княженіе Нижнимъ, а въ сторону Новгорода Тверью, Рыбьей Слободой, Мологой^ Угличъ-Полемъ, онъ слилъ со стольнымъ городомъ Владиміромъ все Поволжье, всю Болгарскую страну, всѣ вологодскія мѣста. И всю эту обширную страну съ того времени стали считать за вели- кую Русь. Самъ Новгородъ смирилъ свою гордыню передъ Владиміромъ и считалъ свои отдаленныя земли, на которыя заявлялъ притязанія, безвозвратно потерянными. Ни Рос- товъ, ни Суздаль, со времени Всеволода, не могли уже мечтать о своемъ старинномъ первенствѣ. Во время его княженія Суздальско-Ростовскій край слоишлся окончатель- но какъ бы въ особое благоустроенное государство, гдѣ великокняжеская власть почти достигла высоты самодержа- вія. Кіевъ не считался болѣе столичнымъ городомъ всея Руси; одинъ Владиміръ былъ „глава всѣмъ". Все это про- изошло не по какимъ-либо широкимъ замысламъ Всеволода, а вышло само собой по природнымъ и народнымъ усло- віямъ: свой народный быть и свобода здѣшней страны при- вели къ тому. Всеволодъ не стоялъ ничѣмъ выше своихъ ■современниковъ, хотя по многимъ особенностямъ своей ро- дины былъ весьма отъ нихъ отличенъ. Онъ прилежалъ всей душой только къ своей „дѣдинѣ" и „прадѣдинѣ". Его вот- чина была наиболѣе ограждена отъ вторженія чужеземцевъ и вставала на войну лишь въ крайней необходимости. Ей необходимъ былъ тогда такой князь, какимъ былъ Всево- лодъ, — мирный и рачительный, семьянинъ и домостроитель- ный хозяинъ. У него не было и въ мысли „поберечь кіев- скаго престола, онъ не думалъ о благѣ „всей Руси", но это былъ порокъ не его лично, а обшій порокъ времени и грѣхъ цѣлыхъ поколѣній. Во времен^ Мономаха, въ этомъ отношеніи, Русь стояла гораздо выше. Послѣ Мономаха всюду развелись мелкіе князья, владѣльцы одинокихъ и ни- чтожныхъ мѣстечекъ и городовъ, а число настоящихъ кня- зей въ древнемъ смыслѣ все убывало. Кіевъ обратился те- перь въ окраину, которую каждый князь старался урвать себѣ. Всеволодъ вышелъ ни въ отца, ни въ брата', онъ зналъ только свое и только себя, а до остального и до другихъ— ему не было дѣла. Политика его, по отношенію къ другимъ княжествамъ, нерѣдко была двуличная, и толь- ко у себя дома, на владимірскомъ княженіи, онъ не пере- ставалъ слыть отцомъ подданныхъ и „благосерднымъ госу- даремъ". За все долговременное княженіе онъ вовсе не стремился къ тому, чтобы изъ Владиміра владычествовать