П Р И Д о жЕ Н I к ЖИВОЙ МЕРТВЕЦЪ. Возвращаясь въ Москву изъ Нижняго-Новгорода по желѣзной дорогѣ, я замѣтилъ въ уголкѣ воксада Владимірской станціи монаха, внимательно читавшаго книжку, повидимому, молитвенникъ. Видъ старца показался мнѣ замѣчательнымъ: сѣдые волосы и бѣлая, какъ снѣгъ, борода какъ будто противорѣчили глубокому, весьма оживленному шношескому взгляду большихъ черныхъ глазъ. Когда онъ окончилъ чтеніе и закрыдъ книгу, я подсѣлъ къ нему, и изъ разговора узналъ, что онъ іеромонахъ Г , строитель общежительной пустыни, ѣдетъ въ ІТетербургъ по дѣламъ своей обители, что онъ монашествуетъ уже болѣе 30 лѣтъ, а въ прежней мірской жизни былъ офицеромъ лейбъ-гвардіи полка. —Какъ это случилось, спросилъ я его, —что вы изъ гвардейскихъ офицеровъ рѣшились сдѣлаться монахомъ? Вѣрно въ вашей жизни случилось что-нибудь необыкновенное. —Охотно передалъ бы я вамъ—отвѣчалъ о. Г —повѣсть о моей жизни, или лучше сказать о милости Божіей, посѣтившей меня грѣшнаго, но разсказъ мой длиненъ. Скоро прозвонитъ звонокъ и намъ придется разстаться. Мы вѣдь въ разныхъ вагонахъ. Я пересѣлъ къ моему собесѣднику въ вагонъ. По счастію, тамъ не было никого, кромѣ насъ, и онъ разсказалъ мнѣ слѣдующее: „Грустно и стыдно вспоминать мнѣ прошлое—такъ началъ о. Г — Я родился въ знатномъ и богатомъ семей ствѣ; отецъ мой быдъ генералъ В., а мать—урожденная княжна Г. Мнѣ было "семь лѣтъ, когда отецъ мой умеръ отъ раны, полученной въ Лейпцигскомъ сраженіи; мать умерла еще прежде. Круглымъ сиротою поступилъ я на
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4