b000000979

АВДОТЬЯ ѲЕДОРОВНА ЛОПУХИНА. 257 приговорены къ лютѣйшимъ смертнымъ казнямъ, дабы смотря на нихъ казнились въ совѣсти всѣ подобные злотворцы.» У Лобнаго Мѣста воздвигли высокій эшафотъ. Близь него выстроили стѣнку : на ней, съ именами виновныхъ, написаны были длинные списки ихъ преступленій. Рано утромъ, 15 марта. Красная площадь покрылась наро- домъ: на крышахъ, заборахъ, галлереяхъ, стѣнахъ, всюду виднѣ- лись головы любопытныхъ. Вскорѣ толпа заволновалась, Изъ Кремля истомленные тюремнымъ заключеніемъ, истерзанные жесточайшими пытками, вышли въ длинной процессіи: гене- ралъ-маіоръ Степанъ Богдановичъ Глѣбовъ, епископъ Досиѳей, НикиФоръ Вяземскій, Александръ Кикинъ, казначей Суздаль- скаго монастыря Баклановскій и до пятвдесяти священни- ковъ, монаховъ, монахині и другихъ лицъ. Въ то время, когда Досиѳея, Вяземскаго, казначея и нѣкоторыхъ другихъ, живыхъ разрывали на части, когда треща ломались ихъ кости и лопа- лись жилы, на высокій колъ сажали Фаворита Авдотьи Ѳедо- ровны. Очевидецъ увѣряетъ, что въ числѣ зрителей былъ самъ великій монархъ. Онъ подошелъ къ Глѣбову, умиравшему въ неописанныхъ мукахъ, осыпалъ его рѣзкими упреками... Умн- рающій плюнулъ, упорно молчалъ и испустилъ духъ. Сохранилось показаніе одного іеромонаха, присутствовавшаго при казнвхъ 15 марта, что С. Б. Глѣбовъ страшно мучился и оста- вался живъ сидя на колѣ, въ теченіи почти цѣлыхъ сутокъ (1). Когда палачи схватили Александра Васильевича Кикина и готовились разорвать желѣзными лапами, къ нему приблизился Петръ. «Скажи мнѣ, Кикинъ, что побуждало тебя, при твоемъ умѣ , враждовать со мной и ненавидѣть меня?» «Что ты го- воришь о моемъ умѣ! хладнокровно отвѣчалъ Кикинъ; умъ лю- битъ просторъ, а у тебя было ему тѣсно.» Государь подалъ знакъ, и отъ Кикина осталось нѣсколько безобразныхъ кусковъ. Остальныхъ колесовали, рубили на плахахъ, вѣшали за ребра. Немногіе, въ томъ числѣ Баклановскій, наказаны кнутомъ либо высѣчены батогами. Нельзя не замѣтить здѣсь кстати, что батоги означили палки, либо толстые прутья. Ими наказывали такъ: виновнаго клали на землю, одинъ палачъ прижималъ голову, другой садился на ноги, двое рястягивали руки, двое вооруженные батогами ба- рабанили по оголенной спинѣ до тѣхъ поръ пока имъ ие (1) Со словъ Н. Г, Устрадова.