эпохи, весьма ярко выявленное на замечательной Петербургской выставке 1912 года, позволяет вполне применить к русскому портретному мастерству ХѴЦІ века выработанные современной наукою точные. методы характеристики. С известной точки зрения это искусство — середины XVIII века—исторически наиболее интересно среди веех^ вариантов кзучиаемой нами здесь области. Эпоха Елисаветы—это и есть становление российского рококо, —Формы и тела, увеси.стые и; тяжкие, размещенные в пространстве картины коѳ^ка.к-т-всѳ наследие „.парсунного письма" в живописи начала столетия, теперь пересозданные, и выявляю.щиёся в своеобразном синтезе с маскарадной грацией, привезенной с. Запада, как нечто небывалое и, примечательное. Мы склончы очень подчеркнуть здесь роль одного из замечавд-ль, нейших, нашему изучению подлежащих, мастеров Алексея Петровича Антропова (1716 —1795), сына §олдата, ученика Матвеева, Несмотря на' то, что и, у Каравакка, и у Ротари Антропов нах.од^л многое для подражания (за что прибывший в Россию в 4747 году иностранец и . характеризов^д его лучшим из русских художников), Антропов должен быть при^^ знан мастером с очень национальной традицией, поскольку такою мы уже считаем условно „ парсунность ". На его' портретах (гр. Румянцева в Петербурге, статс-дама Измайлова в Москве) крупные, крепко посаженные 5 плоскости картины головы, лица белые 15
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4