вершинами интимности обста'новочной - остаются иные более ранние портретные композиции , хотя бы гравюра „ Яна Сикса " , где Рембрандт даже мало понятен в своем кругу; в последнем счете,- XVIII век яркую свою мишуру, может быть, предпочитал интимности, но вовлечение в круг внимания портретиста природы, архитектуры,- какой-нибудь занавески или колонны— совершается в таком масштабе , что именно XVIII веку, очевидно,, будет принадлежать лучшее, -что создано в порядке сочетания, человека и пейзажа,- одежды и мрамора. Живопись XVIII 'века не уступает предшествуюш;ей; и, однако, если мы сравним хотя бы XVII век в лице Ван Дейка с ХѴІІІ в лице столь обязанного Ван Дейку англичанина Гэнсборо, то увидим, что для представителя более раннего искусства великолепные антуражи его портретов —^ часть картинной композиции там, где в ХѴіІІ веке они аккомпанируют центральной арии портретной фигуры; „Рококо" есть самое закономерное из всех продолжений предшествующих стилей, и следить , как в далекой и варварской России его изысканные трели звучат на новый лад,- — есть зрелище очень .привлекательное. ■ ' • Теперь другое.—В России русский портрет ХѴТІІ века появляется как один из результатов очень рационалистически проведенной Петровой реформы. Преобразователь знал, что нужно; в портрете художественная организация человеческого общества воплощается всего
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4