b000000942

54 исправилась, а добрую, чтобъ не испортилась ®®)". И вотъ глава дома, всесильный мужъ, слѣдуя наставленію Домо- строя, задумываетъ, какъ бы, „снявъ руба,шку да за руки державъ, жену вежливенько плеткою побить". Хоропіо если жена попадется смирная, да станетъ молиться Гу- рію^ Оамону и Авиву, чтобы укротили гнѣвъ его (III. 419), или такая, съ веселымъ нравомъ, • которой какъ гово- рится въ пословицѣ все трынь трава: была подъ вѣнцемъ, да и дѣло съ концемъ,— или если еще она и въ самомъ дѣлѣ виновата, какъ, напримѣръ, на картинкѣ „мужъ жену бьетъ, зачѣмъ она негодная дома не живетъ такія, говорятъ, въ старину даже въ потасовкѣ мужнюю любовь къ себѣ видѣли {,не бьетъ мужъ, значитъ не любитъ", говорила тогдашняя женская поговорка). Но случалось и то, что коса находила на камень: „покуда мужъ не пере- читъ, жева еще терпитъ; но если погрозитъ, побьетъ жезломъ, или пиханіемъ, или за власы рваніемъ, — то кознима бѣсится", и еще пуще гірежняго на зло мужу дѣлаетъ; проходить день за днемъ, побои не дѣй- ствуютъ, а жить всетаки приходится вмѣстѣ; врозь идти некуда, — „ѵкенитьба есть, а разженитьбы нѣтъ", — по византійскимъ правиламъ; накипаетъ взаимное раздраже- ніе и злоба, и, если только мужъ не успѣетъ загнать не- любую въ гробъ „кроткими исправительными мѣрами", дѣло кончается тѣмъ, что безсильная половина усѣкнетъ мужа своего въ сердце (Забѣлинъ, Опыты, I. 168). ИіЕг, какъ говорить старинная французская поговорка: и'у а сЬеѵаІ таиѵаІ8 пе Ьоп аи^ие! пе ГаіИе Гезрѳгоп, еі ди'О п'у а {'етше таи- • ѵаіве пе Ьоппе ^иі пе тегііе ди'оп 1а Ъазііопие (МагсопѵіИе, Ве 1а Ъопіё еі таиѵаізііе йез Геттез. Ьуоп 1571). ®®) Да ц таыъ иолюбовонкъ въ окошко глядитъ іі ыужу грознтъ (I. 386).