b000000942

286 француза, завернутаго въ поповскую рясу и безъ са- погъ, но и кореннаго русскаго солдата въ тёпломъ полушубкѣ. Не только 17-ти градусовъ, довольно четы- рехъ, пяти градусовъ — съ -вѣтромъ, чтобы окоченѣть въ открытомъ полѣ; конечно при этомъ не малую роль игралъ и голодъ. Вчера было голодно, холодно, се- годня еще голоднѣе и холоднѣе, завтра морозъ, да вѣ- теръ, да ѣсть нечего, — упадетъ духомъ и самый крѣп- кій человѣкъ; заснуть не долго. „Въ концѣ Октября", пи- салъ Еутузовъ, — „начались морозы и вьюги. Непріятель сбитъ съ дороги и разсыпался по полю, гдѣ довольно одной холодной ночи и безъ преслѣдованія, для его ги- бели" (Поповъ, Русск. Стар, 1877, П. 296). Французы за- мерзали тысячами. Каждый привалъ ихъ походилъ на поле сраженія: цѣлыя массы замерзшихъ тѣлъ оставались у костровъ (№№ 455. 456); французы даже выкладывали изъ нихъ палатки для защиты себя отъ холода. Падала-ли лошадь, её тотчасъ-же „разрывали" на мясо; падалъ отъ изнеможенія солдатъ, — товарищи раздѣвали его, чтобъ прикрыться его отребьями отъ холода (П. 288). Боль- ныхъ, отсталыхъ и мародеровъ не было числа; ихъ ждала таже участь: общее избіеніе. По слову дѣдушки Кутузова: ,;ПОтушите пожаръ Московской въ крови непріятельской", составились пар- тизанскіе отряды и мелкія шайки истребителей. „Смерть врагамъ!" писалъ Ермоловъ партизану Фигнеру; „Я не стану обременять плѣнными", лаконически отвѣчалъ послѣдній (Соч. Давыдова, I. 76). „Цѣль партизанской партіи", говоритъ Денисъ Давыдовъ, „убить, да уйти" (I. 42); поэтому и дозволилъ онъ своимъ казакамъ „не брать плѣнныхъ, а катить головнею, по дорогѣ". „Окиѳы мои не требовали подтвержденія", замѣчаетъ онъ, „это было истребленіе безпорядочно отступавшей арміи, — рѣзня" (I. 69). ,.Въ другой разъ", разсказы-