b000000942

272 янскую сволочь", она только въ воду вывезла. За что они ни схватятся, всякое дѣло у нихъ изъ рукъ выва- ливается: собирались было они и зайцевъ травить, и рыбу довить, — нѣтъ имъ удачи, — и кончили они тѣмъ, что оба на дно пошли; „оба упрямы", заканчиваетъ повѣсть, „со дна нейдутъ; по Еремѣ блины, по Ѳомѣ пироги, а на- чинку выклевали воробьи" Впрочемъ и нашимъ ге- роямъ надоѣло повидимому на днѣ сидѣть и вышли они на свѣтъ Божій въ новой картинкѣ, въ видѣ скоморо- ховъ Ѳомушки музыканта и Еремы поплюханта (I. 427). Очень типично описаніе Ѳомы и Еремы по руко- писной повѣсти XVII вѣка (IV. 295): у обоихъ у нихъ носы покляпы, бороды какъ бороны, а усы какъ кнуты; оба они брюхаты и пузаты и умомъ оба ровны; при этомъ Ерема былъ кривъ, а Ѳома шелудивъ; въ такомъ шутовскомъ видѣ они и представлены на картинкѣ № 189, съ надписью: „Ерема сидѣлъ-бы ты дома, строгалъ бы женѣ своей веретена, а жена бы нитки пряла, да въ плетюху клала" (I. 427). На картинкѣ № 188, изобра- жающей рядъ неудавшихся предпріятій нашихъ героевъ, кромѣ Ѳомы и Еремы представленъ лихой пономарь ІІа- рамошка, который подчуетъ ихъ пинками и топками. Этотъ Парамошка, обращикъ блаженной памяти семина- риста, неудачно скитавшагося по дебрямъ богословія и элоквенпіи и вынесшаго, благодаря атлетической натурѣ своей, несчетныя истязанія за свою тупость къ наукѣ и прожорливыя наклонности. Въ молодости это смѣлый кулачный боецъ, который дерется со старымъ знакомымъ своимъ Кадыкомъ Ермакомъ (№ 198). Въ старости мы уже видимъ его съ косичкой на затылкѣ и въ большихъ очкахъ на носу; въ этомъ уборѣ денно и нощно играетъ Такіе иироги въ мовастыряхъ зовутъ: «съ молитвой», а въ міру: «съ пустяками».