b000000942

107 великимъ княземъ Владиміромъ, въ которой Илья такъ расходился, что сталъ сшибать стрѣлой съ церквей зо- лотые кресты, а съ дворца княжескаго золотыя маковки, на выпивку; богатырей же отхлесталъ всѣхъ плетью, такъ что самъ князь едва усиѣлъ отъ него за печку спря- таться, собольей шубкой- прикрыться; наконецъ разсказъ о томъ, какъ въ бою съ Калиномъ царемъ, богатыри при- рубили всѣхъ татаръ, и подумалъ старый казакъ Илья Муромецъ: „если бы была вся сила небесная, прирубили бы и всю силу небесную". „И не прошла ему эта по- хвальба мимо, — разгорѣлись сердца богатырскія, раз- рубятъ татарина одного, сдѣлается изъ него два, раз- рубятъ двухъ, сдѣлается четыре; умножилось въ полѣ войска поганаго. И рубилъ его Илья Муромецъ и пере- сѣлся (надорвался) и закаменѣлъ конь его богатыр- скій на этомъ полѣ и сдѣлались мощи святые со ста- раго" (IV. 1—64). Въ лицевой сказкѣ Илья Муромецъ представленъ въ видѣ западнаго рыцаря (№ 1); на отдѣльной картинкѣ (№ 2) Илья изображенъ вмѣстѣ съ Ооловьемъ разбой- никомъ: оба они на коняхъ, въ французскихъ кафтанахъ ХѴПІ вѣка, въ длинныхъ завитыхъ парикахъ и ботфор- тахъ, — фигуры и лошади несомнѣнно скопированы съ французской картинки. Несравненно замѣчательнѣе изо- браженіе Соловья разбойника (№ 5), гдѣ онъ предста- вленъ верхомъ на пряничномъ конькѣ, въ одеждѣ древняго русскаго воина, въ двубортномъ кафтанѣ съ нашивными петлями и въ круглой шапочкѣ (тафьѣ) съ перомъ. Лицевая сказка о Добрынѣ Никитичѣ (№ 6) не имѣетъ въ себѣ почти ничего общаго съ былинами и старинными сказками объ этомъ богатырѣ: она перепечатана дословно изъ сказокъ Чулкова, а этимъ послѣднимъ составлена изъ разныхъ волшебныхъ сказокъ французскаго издѣлія; только въ концѣ ея присоединено, ни къ стати ни къ