b000000938

246 ЗАРУДНЫЙ. судебному преобразованію, представляіо- щихъ драгоцѣнный историко-юридЕческій памятникъ. Въ 1869 г. онъ выпустилъ въ свѣтъ въ 2-хъ томахъ «Гражданское уложеніе итальянскаго королевства и рус- скіе гражданскіе законы. Опытъ сравни- тельнаго изученія системы законода- тельствъ», въ 1870 г. «Торговое уложе- ніе итальянскаго королевства и русскіе торговые законы. Опытъ еравнитель- наго изученія системы законодатель- ствъ». Въ 1873 г. онъ составилъ для 1-го съѣзда русскихъ юристовъ докладъ «О необходимости полнаго изданія граждан- сшхъ законовъ 1857 г. и согласованія ихъ со всѣми послѣдующими узаконеніями». Въ 1879 г. онъ выиустилъ въ свѣтъ книгу Беккаріи «О преступленіяхъ и нака- заніяхъ въ сравненіи съ главою 10-ю Наказа Екатерины II и съ современными русскими законами. Матеріалы для раз- работки сравнительнаго изученія теоріи и практики уголовнаго законодательства». Эта книга представляетъ собою полный переводъ знаменитой книги Веккаріа, со- провождаемый изслѣдованіемъ о вліяніи этой книги на Наказъ Екатерины П. Осо- бенность этой книги составляетъ стремле- ніе во что бы то ни стало избѣгать ино- странныхъ словъ, даже такихъ общепри- нятыхъ, какъ результатъ, анархія, рѳво- люція, политика, вмѣсто которой онъ упо- требляетъ терминъ наука государственной мудрости; въ предисловіи онъ подробно обосновываетъ это свое стремленіе. Въ 1874 г. онъ выаустилъ во Флоренціи не- большую книжку «Когі (іеЦароезіа гпзза», представляющую прозаическій итальян- скій переводъ ряда избранныхъ стихотво- реній Лермонтова, Майкова, Кольцова и Жемчужникова. Посдѣдніе годы жизни 3 — ный усердно занимался пѳреводомъ «Божественной Ко- медіи» Данте^ но успѣлъ окончить только первую ея часть «Адъ», которая и вышла въ свѣтъ въ Петроградѣ въ 1887 г. Переводъ снабженъ обстоятельными пре- дисловіемъ и толкованіями. 3— ный обна руживаетъ въ этой книгѣ весьма солид- ное знакомство и съ Данте, и съ италь- янской литературой вообш;е, и съ сред- невѣковой и новой исторіей. Громадная работа видна въ каждой строчкѣ пе- ревода и прим4чанШ; для человѣка, серьезно изучающаго Данте, этотъ пе- реводъ и особенно толкованія могутъ быть весьма полезными; но нѣкоторыя странности перевода осдабляютъ его значе- піе. «Суш;ественная мысль перевода», го- воритъ въ предисловіи самъ 3 — ный, «и, нужно сказать, мысль довольно смѣлая состоитъ въ томъ, чтобы включить въ са- мую поэму важнѣйшія историческія и философскія ея толкованія. Многіе мо- гутъ сказать, что переводчикъ захотѣлъ дополнить Данте, — отвѣтъ на это одинъ: онъ не дополняетъ, а только разъясняетъ мысль поэта. Безъ этихъ разъясненій нынче самая поэма останется непонятною, труд- ною и скучною для чтѳнія, потому утра- чиваетъ свое практическое значеніе». По мнѣнію переводчика, Данте является пре- жде всего богословомъ, историкомъ, мора- листомъ, правовѣдомъ, мудредомъ, — а по- томъ уже поэтомъ. 3— ный идетъ дальше этого, онъ безъ всякихъ оговорокъ по- вторяетъ высказанную кѣмъ то мысль, что Данте былъ нророкомъ, и самъ отъ себя прибавляетъ къ этому, что онъ почти «предсказалъ открытіе Америки,... могъ предчувствовать въ своемъ геніальпомъ вдохновеніи Гарибальди, Кавура, Вик- тора-Эммануила, объединившихъ въ наше время Италію». Заходя такъ далеко въ своемъ поклоненіи Данте, 3 — ный вста- вляетъ въ тѳкстъ перевода мыо.ш, ко- торыя рѣшительно не могутъ быть при- писаны Данте: иногда онъ пояспяетъ слова Данте указаніями на событія, совершив- шіяся гораздо позднѣе; такъ, къ указанію поэта на находящихся въ аду знамени- тыхъ на землѣ ве:Щ)М0жъ, властителей царствъ, «которые здѣсь (въ аду) валяются, какъ свиньи въ грязи, оставивъ послѣ себя на землѣ только отвратительное пре- зрѣніе»^ дѣлаетъ примѣчаніе: «напр., На- полеонъ ПІ» и т. д. Первый знаменитый стихъ дантовскаго «Ада» N0! шѳ22о йеі сат- шіп йі во8І;га ѵі1;а 3-ный переводитъ такимъ образомъ: «Въ минуту жизни трудную, на поворотѣ нашихъ лѣтъ», авъпримѣчаніяхъ настаиваетъ на томъ, что именно здѣсь онъ «придерживался только буквальнаго смысла» словъ Данте, хотя все же согла- шается, что «читателю можетъ показаться страннымъ и даже невѣроятнымъ, чтобы комедія XIV вѣка начиналась двумя сти- хами двухъ русскихъ поэтовъ XIX сто- лѣтія». Такія странности въ значительной степени ослабляютъ значеніе этого во всякомъ случаѣ выдающагося труда и заставляютъ читателя пользоваті.ся имъ