b000000930

колокольню, и скульптурностью каждого из этих тел в отдельности. Вместе с тем чувствуется, что логика выражения стены, как чего-то делимого, исчезла; стена получает единство и карниз, однако с такой перегрузкой декорации, как будто хочет за последней спрятаться, скрыться. В конце XVII в. отрицание стены получит конечное логическое завершение в стиле „московского барокко". Нельзя сказать, чтобы все же отзвуки старых больших соборов XVI в. не встречались в XVII в. К ним мы можем, например, отнести церковь в Бутырках 1682 — 84 гг., собор Новоспасского монастыря 1645 г., церковь Троицы в Листах, 1661 г., на Сретенке. Однако и эти отзвуки далекого прошлого впиты- вали новое и в понимании одно- образной массы и единого недели- мого пространства. С исчезновением шатровых хра- мов, в XVII в., явились в большом Рис. 14 количестве шатровые колокольни. Они известны еще из XVI в., где однако были обычно „храмами под колоколами". Но такова же, например, колокольня Гребневской церкви на Лубянской площади. Позднее церковь под колоко- лами исчезала и являлась колокольня в чистом виде, то отдельно от храма, то над входом в храм, то над вратами ограды церковного двора. Таковых колоко- лен в Москве громадное количество; они, положи- тельно, до сего времени неот'емлемы от типичности Московского пейзажа. Некоторые из них отличаются исключительным изяществом; см., например, коло- кольни церкви Николы Явленного на Арбате, 1689 г.; 22