b000000929

пощечинъ и брань, теперь появляются споры, и иг- ривые, въ политическомъ смыслѣ, тосты за бокаломъ вина. Потомки прежнихъ помѣщиковъ, властелиновъ цѣлыхъ округовъ, считаютъ себя друзьями народа, засѣдаютъ въ научныхъ и благотворительньисъ обще- ствахъ. Въ литературѣ тоже наступаетъ новое вѣянье. Администрація обновляется. По словамъ Пальцева эти администраторы опредѣляются очень вѣрно, гдѣ то сльшіанной имъ эпитафіей, — „принявъ систему полу- мѣръ за идеалъ, добро онъ портилъ, зла не улучшалъ, но честный былъ администраторъ". Миша все же бе- ретъ ихъ подъ свое покровительство. Еще недавно на первомъ планѣ была личная выгода, а теперь многіе увлекаются общественнымъ дѣломъ. Пальцевъ смѣется надъ этимъ наплывомъ лицъ, волнуемыхъ обществен- ными заботами, такъ какъ народу не стало легче отъ ихъ изобилія. Миша не соглашается съ этимъ мнѣ- ніемъ. Его радуетъ, что теперь рядомъ съ консерва- торомъ— радикалъ. Недавно никто не причислялъ себя къ какому-нибудь лагерю, теперь вездѣ видны заро- дыши критики. Пальцевъ же находитъ, что совре- менное мнѣніе можно только презирать. У русскаго всегда виноваты битые, которымъ потерянъ счетъ. Судьба всякой новой мысли такова — сперва всеобщее сочувствіе, потомъ усталость отъ него. Наступаетъ страхъ за то, какъ посмотритъ на эту идею начальство. Если она имъ принята одобрительно, опять ликованіе, даже со стороны тѣхъ, которые вовсе не рады но- вости. Но, если надъ такой новинкой собираются тучки, съ какимъ остервенѣніемъ всѣ набрасываются на нее. Съ какою рабскою угодливостью рукоплещутъ кон- серваторамъ, клевещутъ, выдаютъ своихъ друзей. Такъ погибли, многія хорошія идеи, послуживъ средствомъ къ возвышенію беззастѣпчивой продажности. Когда польются новыя мѣропріятія, опять таки всѣ восхи- 5*