b000000905

26 ЯГУЖ,ИНСКІЙ. знавшіе Я., свидѣтельствуютъ о его бы- стромъ умѣ, о его способности схваты- вать самую сущность дѣла, и поэтому онъ въ своихъ сужденіяхъ умѣлъ стоятъ выше даже такого собранія вельможъ, какъ Петровскій Сенатъ. Петръ Ведикій особенно цѣнидъ въ Я. другое свойство его ума — сразу охватывать все дѣло, ко- торое подлежало его осмотру, не оставляя никакихъ дропусковъ. Онъ не раігь гова- ривалъ; «еслп что-нибудь осмотритъ Па- велъ, то я знаю это такъ вѣрно, какъ будто бы я самъ видѣлъ». Надо полагать, что самое назначеніе Я. генералъ-прокуроромъ, на должность болѣе всего наблюдательнаго характера, произо- шло оттого, что онъ обладалъ этой не- обычайной зоркостью. При всей яркости и точности, умъ Я. не былъ неподвинсенъ. Скорѣе характеръ его былъ живой и быстрый. Онъ интересовался всѣмъ, что встрѣчалъ въ жизни, не любилъ сухихъ доктринерскихъ разсужденій, логическнхъ доказательствъ, отвлеченностей. Письма Я. и разсуждѳнія его полны образности, языкъ силенъ и красоченъ: видно, что онъ полонъ впечатлѣніы отъ непосред- ственно воспринятой дѣйствительности и живетъ ими. Энергія Я. достойна того великаго государя, на службу котораго она отдавалась. Безъ перерывовъ и отдыха Я. несъ одну службу за другой, мѣняя поприще дипломата на генера.іъ - прокурорское, придворное, военное и снова дипломатическое я т. д. Трудоспо- собность его была такъ велика, что гово- рили, будто его дневную работу едва .ли выполнить обыкновенному человѣку въ недѣдю. Петръ Великій, самъ обладавшій необыкновенной способностью выпо.шять столько дѣлъ въ день, что диву даешься, очень цѣни.іъ Я. за это его свойство, которое ему приходилось обнаруживать еще въ качествѣ денщика при царѣ. Кромѣ указанныхъ крупныхъ достоннствъ, дающихъ уже Я. право занимать видное положеніе среди современниковъ, онъ обладалъ еще и такими, которые были совсѣмъ рѣдки въ окружающей его средѣ: онъ былъ очень честенъ и прямодушенъ. Честность ставила его въ неуязвимое со стороны враговъ положеніе, тѣмъ бо-іѣе, что прояв-млась она не -только въ его дѣловыхъ отношеніяхъ, но въ тѣхъ слу- чаяхъ, когда ему приходилось выражать свое мнѣніе передъ государемъ, какъ частному лицу. Благодаря ей, онъ смѣло въ глаза высказывалъ и Петру I, и его вельможамъ свои мыс-іи, порой въ формѣ очень рискованной. Разсказываютъ, что государь, заслушавъ въ Сенатѣ рядъ дѣлъ о непрекращающемся казнокрадствѣ, въ гнѣвѣ приказалъ Я.: «сейчасъ написать отъ моего имени указъ во все государство такого содержанія, что если кто и на столько украдетъ, что можно купить ве- ревку, тотъ, безъ дальнѣйшаго слѣдствія, повѣшенъ будетъ». Я. попробоваліъ возра- зить; когда же Петръ снова приказалъ писать, то Я., помедливъ, съ улыбкою сказа.ііъ: «Всемилостивѣйшій Государь! неужели ты хочешь остаться императо- ромъ одинъ безъ служителей и поддан- ныхъ? Всѣ мы воруемъ, съ тѣмъ только различіемъ, что одинъ 60.1ѢѲ и примѣтнѣе, нежели другой». Подобное признаніе могло имѣть силу то-іько въ устахъ че- ловѣка, къ которому Петръ чувствовалъ полное довѣріе и въ честности котораго ничуть не колебался. Очевидно, что раз- сказъ этотъ переданъ исторіи современ- никомъ именно съ тою цѣлью, чтобы показать, что даже прославленный своею честностьюЯ. считадъ это зло— воровства — общѳраспространеннымъ, но со свойствен- ной прямотой сказалъ это въ лнцо царю. Съ такой же честностью поступалъ Я. и относительно лицъ, искавшихъ его покро- вительства. Если онъ могъ бьггь полезнымъ и желалъ этого, онъ обѣщалъ свою помощь и даже самъ указыва.ііъ мотивы, почему соглашался на это. И разъ пообѣщавъ, уже ни за что не отступался. Но если не хотѣлъ пособить, то напрямки отказывалъ. Сообразно этому онъ былъ вѣрнымъ и надежнымъ другомъ, не оставлявшимъ пріятелей и тогда, когда ихъ постигала бѣда, хотя бы это участіе угрожало не- пріятностями и самому Я. Такъ, напримѣръ, поступидъ онъ въ отношеніи семейства Монсъ. Сблизившись съ нимъ во время фавора, онъ не покинудъ его и тогда, когда Петръ охладѣлъ къ своей люби- мицѣ. Дружбы его, впрочемъ, добиться было не легко и удостаивались ея только такія лица, которыхъ Я. считалъ дѣйстви- тельно хорошими. Поэтому ему не прихо- ди.іось кривить душой и во имя дружбы. Всегда и всюду онъ свободно безъ лести выразкалъ свои мысли, и если съ его точки зрѣнія первый сановникъ Имперіи по- ступалъ несправедливо, то онъ выражалъ