b000000905

120 ЯКУШКИНЪ. мнѣніи; къ тому же они имѣютъ огромныя средства; въ прошломъ году, во время неурожая въ Смоленской губерніи, они кормили цѣлые уѣзды», — при чемъ въ чи- олѣ другихъ лицъ называлъ и Я. Лишь въ концѣ 1825 г. онъ вновь сталъ про- являть дѣятельность въ качествѣ члена союза. Въ началѣ декабря этого года онъ выѣхалъ въ Москву, по дорогѣ куда узналъ о кончинѣ Александра I. Здѣсь онъ на- шелъ нѣсколькихъ членовъ Сѣвернаго об- щества, нринималъ участіе въ ихъ со- браніяхъ, и когда изъ Петербурга было получено извѣстіе, что тамошніе члены общества рѣшили сами не присягать и не допустить къ присягѣ также и гвар- дейскіе полки, то Я. первый подалъ мысль попытаться вызвать возстаніе и среди московскихъ войскъ. Отъ принесенія присяги новому импе- ратору Я. отказался 10 января 1826 г.; онъ былъ арестованъ, а черезъ четыре дня съ него былъ снятъ уже первый допросъ генер-адъют. Левашевымъ. Вна- чалѣ онъ отказывался отвѣчать на пред- ложенные ему вопросы; когда же узналъ, что слѣдственной власти извѣстно его намѣреніе въ 1817 г. покуситься на жизнь государя, то былъ настолько пораженъ этимъ обвиненіемъ изъ далекаго нрошлаго, что невольно призналъ его справедливость; не сталъ онъ послѣ этого отрицать и главной цѣли тайнаго общества — замѣны самодержавія конституціоннымъ режимомъ; подтвердилъ также и то, что общество старалось склонить помѣщиковъ къ освобо- жденію крестьянъ, имѣя въ виду, что если этотъ вопросъ не будетъ разрѣшенъ мир- нымъ путемъ, то сама жизнь разрѣшитъ его насильственньшъ образомъ. Лишь въ одномъ Я. остался непоколебимымъ и непреклоннымъ — въ нежеланіи назвать имена своихъ товарищей. Ни угрозы Лева- шева пыткой, ни допросъ, произведенный ему лично государемъ, не произвели на него желаннаго дѣйствія. «Если вы не хотите губить ваше семейство и чтобы съ вами обращались, какъ съ свиньей — ска- залъ ему государь,— то вы должны во всемъ признаться». — «Я далъ честное слово никого не называть», отвѣтилъ Я. «Что вы мнѣ съ вашимъ мерзкимъ честнымъ словомъ!», вспылилъ ишіераторъ; когда же Я. вновь отказался кого-либо назвать, онъ закричалъ: «Заковать его такъ, чтобы онъ пошевельнуться не могъ!» — и собственно- ручно написалъ на имя коменданта Петро- павловской крѣпости Сукина повелѣніе, въ которомъ было сказано: «Присылаемаго Якушкина заковать въ ножныя и ручныя желѣза, поступать съ нимъ строго и не иначе содержать, какъ злодѣя». Закован- ный въ кандалы, Я. былъ посаженъ въ Алексѣевскій равелинъ. Его подвергли исключительно суровому тюремному режиму; сначала его совсѣмъ не кормили, затѣмъ одинъ разъ дали ему щей, а потомъ вмѣсто обѣда стали приносить ему кусокъ чернаго хлѣба. На другой день послѣ заключенія его, по повелѣнію государя, посѣтилъ протоіерей Петропавловскаго собора, имѣя въ виду исповѣдать и при- частить его, но Я. отказался отъ того и другого и заявилъ, что не считаетъ себя христіаниномъ; точно также онъ отказался бесѣдовать на религіозныя темы съ прото- іереѳмъ Казанскаго собора, Мысловскимъ, и лищь недѣли черезъ двѣ согласился исповѣдаться и причаститься. Однажды часовой переда лъ Я., по порученію какого- то офицера, будку съ просьбой съѣсть ее всю, дабы не оставить крошекъ и тѣмъ самымъ не вызвать у администраціи излиш- нія подозрѣнія. Булка была съѣдена, но отъ чрезмѣрнаго ли предшѳствовавшаго голо- данія или по другимъ причинамъ Я. вскорѣ почувствовалъ острыя боли въ желудкѣ и его начало рвать. На слѣдующій день онъ былъ освидѣтельствованъ докторомъ, за- тѣмъ явился комендантъ крѣпости и сталъ уговаривать его назвать своихъ товарищей, но успѣха не имѣлъ; несмотря на это, ему начали выдавать горячую пищу. Особенно тягостно было для заключеннаго запрещеніе переписываться съ родными; только въ началѣ февраля онъ получилъ, наконецъ, одно письмо отъ жены. 5-го числа того же мѣсяца онъ первый разъ бьиъ допрошенъ слѣдственной комиссіей; подтвердивъ свои предыдущія показанія, онъ и на этотъ разъ наотрѣзъ отказался назвать имена извѣстныхъ ему членовъ общества. Однако тюрьма, разлука съ близкими людьми и страданія отъ тяже- лыхъ оковъ привели Я. къ такому состоя- нію, что его стойкость поколебалась, и 13 февраля, послѣ тяжелыхъ, душевныхъ мукъ, онъ отправилъ въ следственную комиссію заявленіе, что готовъ отвѣчать на всѣ вопросы. На вторичномъ допросѣ онъ назвалъ имена лишь тѣхъ членовъ общества, которые, по его свѣдѣніямъ^ уже