b000000823

каянія и слезь. Чтобъ еще более раздражить сей духъ* умиленія и плача, советуютъ представлять себя домомъ, въ которомъ есть мертвецъ. Какъ въ такомъ доме все въ сетованіи, — и дела имъ нетъ ни до чего, что делает- ся вве и вокругь: такъ и человекъ, воображающій, что носить въ себе мертвеца, ни о чемъ стороннемъ заботить- ся не будетъ.— Приведу овять слова Пимена: увидЬлъ онъ женщину, которая сидела на могиле и горько пла- кала, в сказалъ: еслвбъ явились здесь все удовольствія міра, не привлекли бы ея вниманіе. Такъ монахъ дол- женъ плакать. — Въ другой разъ, увидЬвъ также женщину на могиле въ слезахъ и узнавъ, что она плачетъ отъ того/ что у ней умерли мужъ, сыпь и братъ, онъ ска»; залъ спутнику своему: «уверяю тебя, если человекъ не умертвить всехъ вождЬленій плоти в не будетъ такъ плакать, не можетъ быть монахомъ. Вся душа и жизнь этой женщины погрузилась въ скорбь (§ 72 ).» Такъ на- до и монаху. Тогда ему ни до чего не будетъ дела, не только до страстнаго или житейскаго, но даже до по- требностей самыхъ необходимыхъ. Где будетъ тогда ме- сто страстямъ и страстнымъ помысламъ? Что особенно отгоняетъ помыслы и страсти въ семъ расположеніи, такъ это — теплота и гореніе духа. Кто плачетъ, у того,— более или менее, — горитъ сердце. Горя же чистымъ пла- менемъ сокрушевія и умиленія, оно отгоняетъ все нечас- тое. Авва Пименъ такъ говорить о семъ: когда горшокъ снизу подогревается огвемъ, то вв муха, ни иное какое пресмыкающееся не можетъ прикоснуться къ нему. Тоже бываетъ и съ монахомъ. Когда онъ пребываетъ въ го- рячемъ расположены духа, врагъ не можетъ прикоснуть- ся и даже приблизиться къ нему (§. 111.). Вотъ видите, бр.; какой простой путь къ очищенію страстей предлагается намъ. Гореніе духа, плачь, и со- крушеніе, борьбасъ помыслами и удаленіе отъ страст- ныхъ предметовъ! — Мовахамъ легче усветь въ семь.— Но и міряне не должны думать, что имъ позволительно по- блэжать страстямъ и помысламъ страстнымъ. Ньтъ,— •