b000000760

28 Первыя народныя возмущенія. Въ такомъ настроеніи онъ сдѣлался орудіемъ королевы и двора и согласился на все, что могло привести къ цѣли — къ пода- вленно мятежа. Наконецъ, онъ согласился дать отставку Неккеру. Едва только это рьшеніе сдѣлалось извѣстно въ городѣ, какъ весь Парижъ взволновался. Буйныя толпы народа, состоявшія изъ граж- данъ и черни изъ самыхъ презрѣнныхъ по своему населенію пред- мѣстій столицы, потянулись по улицамъ. На площадяхъ также собралось множество народа вокругъ крикуновъ и сумасбродовъ, которые еще больше разжигали страсти. Въ саду Пале-Рояля, кото- раго кафе служили сборнымъ пунктомъ для писателей, художни- ковъ, литераторовъ и политиковъ, пылкій молодой человѣкъ — Ка- миллъ Демулень — 12 іюля призвалъ народъ къ оружію и, какъ патріотъ, украсился листьями, сорванными съ ближайшаго дерева. Его слова оказались искрою, брошенной въ порохъ; не дальше какъ на слѣдующій день дѣло дошло до вооруженнаго столкновенія между народомъ и солдатами; нѣ сколько сотъ человѣкъ изъ гвардіи пере- шли на сторону народа; тогда образовалась національная гвардія. При дворѣ все еще улыбались и были убѣждены, что возстаніе можно подавить силою. Вечеромъ 13 іюля все высшее парижское общество собралось на балъ въ блестящихъ залахъ Версаля, а на слѣдующій день утромъ толпа сдѣлала нападеніе на Домъ Инвали- довъ, потребовала выдачи ружей и пушекъ и черезъ нѣсколько часовъ Бастилія была взята приступомъ. Отсѣченныя головы умер- щвленнаго губернатора и его офицеровъ были насажены на пики, и съ этими страшными знаками побѣды народныя массы, празднуя отвратительное торжество, потянулись по парижскимъ улицамъ. Это первое звѣрство осквернило основную идеальную мысль начавша- гося движенія; но за первымъ злодѣйствомъ послѣдовали и другія. Послѣ этого началось выселеніе изъ Парижа принцевъ и ари- стократовъ, которые, въ видахъ безопасности, спѣшили за границу и старались тамъ побудить иностранныя державы подать помощь Франціи. Король съ немногими преданными ему лицами остался. Но уже ближайшіе іюльскіе дни показали, что на самомъ дѣлѣ онъ былъ не что иное, какъ плѣнникъ, которому никто уже рѣши- тельно не довѣрялъ. 16 числа онъ опять призвалъ обратно Нек- кера, — его, этого теоретика, который представлялъ наименѣе надеж- наго кормчаго во время бури. Скоро потомъ онъ въѣхалъ въ Па- рижъ въ сопровождены своей дочери, геніальной г-жи Сталь. На- / родъ встрѣтилъ его восторженными привѣтствіями. Въ сущности уже повсюду водворилось беззаконіе; долгое время находившіяся въ порабощеніи массы, которыхъ страсти были те- перь разнузданы и получали ежедневно новую пищу, возстали на