b000000760

Бергопцоомеръ.— Броккманнъ.— Фіеккъ. 389 хороша или нѣтъ эта манера. Нѣкоторое улучшеніе въ этомъ дѣлѣ послѣдовало въ то время, когда дворъ въ 1776 году принялъ на себя содержаніе персонала, и передалъ веденіе дѣла комитету, со- стоявшему изъ пяти членовъ. Но, несмотря на то, что сюда ^были призваны съ гамбургской сцены лучшія силы, особенно для жен- скихъ ролей, несмотря на то,, что даже самъ Шрёдеръ принадле- жали нѣкоторое время къ союзу, другіе актеры оставались при утрированному и неестественномъ образѣ игры. Большую славу пріобрѣлъ себѣ I. В. Бергонцоомеръ (1742—1804), первона- чально главный рисовалыцикъ кулисъ, старавшійся дѣйствовать невѣроятными средствами. Его любимыми ролями были мрачные злодѣи: въ бурныхъ сценахъ онъ закрывалъ глаза, чтобы по- - томъ внезапно вытаращить ихъ, такъ что при этомъ у него видны были только бѣлки; онъ бѣгалъ кругомъ по сценѣ, кри- чалъ, клалъ себѣ мыло въ ротъ, чтобы показать зрителямъ пѣну, выступившую у него отъ ярости изо рта. Въ роли Ричарда Ш-го онъ клалъ себѣ въ сапогъ горохъ, для того, чтобы вполнѣ естественно представлять хромаго. И этотъ человѣкъ занималъ мѣсто подлѣ Шредера, Броккманна, Сакко и юной Жаке! Но надо однако сказать, что онъ учился сдерживать себя, и былъ впослѣдствіи времени изящнымъ, характернымъ въ своихъ роляхъ актеромъ. I. Фр. Броккманнъ (1745—1802) былъ преимуще- ственно замѣчателенъ въ роляхъ, изображавшихъ характеры (Гам- летъ, Фальстафъ, Бомарше), но у него недоставало умѣнья изо- бражать сильныя страсти и глубокое чувство, и онъ прибѣгалъ въ этихъ случаяхъ къ нехудожественной утрировкѣ, которою на- конецъ начала страдать вообще его игра. Наименьшей художественностью отличалось сценическое пред- ставленіе легкой комедіи. Уже въ то время знатоки дѣла должны были признать, что въ этомъ родѣ сравненіе съ Франціею было положительно невозможно. Актеръ Вейдманнъ игралъ Альмавиву въ „Севильскомъ цирульникѣ" на вѣнскомъ нарѣчіи, и передавалъ сцену пьянства, въ которой Превйль блисталъ своимъ невоздержа- ніемъ, въ самой площадной формѣ; Мюллеръ представлялъ Фигаро, дѣлая себѣ огромное брюхо. Но что особенно составляло подводный камень, о который разбивалась большая часть мужскихъ сценичё- скихъ талантовъ, это то, что актеры умѣли хохотать, но не возбуж- дать смѣхъ въ зрителяхъ; женскія силы были значительно лучше. Какъ въ литературѣ, такъ и въ сценическомъ искусствѣ должно было получить значеніе направленіе, стремившееся воспроизводить древность. Отдѣльные художники, какъ напримѣръ Іог. Фридр. Ферд. Флеккъ (1757— 1801), хотя и стремились каждый по мѣрѣ