b000000760

384 Сара'Сиддонсъ. Но въ ту же минуту у нея загоралось честолюбіе; въ ея болыпихъ открытыхъ глазахъ сверкало дикое пламя; простирая впередъ крѣпко сжатую правую руку, она произносила: --------- Ап(1 вЪаІъ Ье -ѵѵЪаі; Йіои агъ ргопйз'й. --------- И будешь тѣмъ, что тебѣ обѣщано. Во всей игрѣ Сиддонсъ зрители видѣли, что леди Макбетъ, была демономъ своего мужа. Другое мѣсто, въ которомъ игра ея про- являлась въ полномъ блескѣ, была сцена сомнамбулизма въ 5-мъ актѣ. Слова: „Файскій танъ имѣлъ жену". она произносила тревожно- подавленнымъ голосомъ, каждое слово вы- летало какъ будто бы съ какою то борьбой изъ ея устъ до мѣста: „Всѣ благовонія Аравіи не сообщать благоуханія этой малень- кой ручкѣ. О! о! о!" Дѣйствіе вздоховъ, которые, не смотря на ихъ дѣйствительность, были слегка подавляемы, противоположность между полнымъ му- ченій голосомъ и неподвижными безжизненными глазами — все это должно было обладать потрясающею силою. Многосторонность дарованія Сиддонсъ обнаруживается въ томъ, что роль Дездемо- ны,— личности полной нѣжной любви и дѣтской прелести, — точно также принадлежала къ числу ея лучшихъ ролей. Но и эта великая артистка не была въ состояніи освободиться отъ вліянія господствовавшей въ то время утрировки, хотя постоянно стремилась къ простотѣ. Въ одной драмѣ она должна была играть героиню, личности которой поэтъ навязалъ столько мукъ, что несчастная впадала въ бѣшенство. Тогда Сиддонсъ въ безуміи царапала когтями землю, — насколько это возможно было сдѣлать на доскахъ, — и стучала о земь кистями сжатыхъ рукъ, зрачки ея глазъ исчезали почти совершенно, такъ что видны были только бѣлки, и голосомъ, доведеннымъ до невозможно высокихъ тоновъ, она начинала говорить *). *)- Особенное удовольствіе доставляли публикѣ пантомимы, которыя были поставляемы на сцену съ необычайнымъ великолѣпіемъ. Первыя роди играли въ иихъ шуты, которыми глубоко восхищались не только (посѣтители послѣд- ияго ряда галлереи, но и изящныя свѣтскія дамы. Считаемъ не дишнимъ упомянуть здѣсь и о томъ, что тогдашняя ■ костюмировка въ такихъ пьесахъ, какъ напр. „Гамлетъ" и „Макбетъ", напоминала отчасти модные французскіе костюмы; такъ напр. въ 1781-мъ году Отелло явился на сценѣ съ черною, падавшею почти до земли косою, и никто не находидъ въ этомъ ничего смѣшнаго.