b000000760

382 Кембль. .. — Епнъ. играя Гамлета, онъ видѣлъ въ первый разъ появленіе духа, онъ слѣ- довалъ своему великому образцу, но въ то же время почтительно, съ глубокимъ поклономъ снималъ шляпу передъ духомъ своего отца *). Гораздо больше значенія имѣлъ онъ въ комическихъ, характерныхъ роляхъ, гдѣ его грубый органъ и лице приходи- лись очень кстати. Но настоящими распространителями Гарриковой игры были Джонъ Филиппъ Кембль (1757 — 1823) и Эдвардъ Кинъ (1787 — 1833). Первый былъ любимцемъ высшаго круга общества. Малый ростомъ и худощавой наружности онъ нерѣдко портилъ свою игру рѣзкими, заучеными движеніями; наиболѣе сильное впечатлѣніе онъ производилъ въ тѣхъ роляхъ, которыя выражали трогательный чувства и въ изображеніи тѣхъ лицъ, у которыхъ преобладала рефлексія. Особенно . знаменитъ былъ его Гамлетъ. Мы имѣемъ англійскія и нѣмецкія характеристики его игры въ нѣкоторыхъ сценахъ, а особенно его первой встрѣчи съ духомъ. Онѣ доказы- вают^ что сохраненная по преданію игра Гаррика оказывала влія- ніе и на Кембля. И онъ точно также внезапно оборачивался при словахъ Гораціо, такъ что при этомъ движеніи у него слетала шляпа съ головы, и онъ вырывался съ силою изъ рукъ товарищей. Одна черта была у него самостоятельна, но она не представляла той выразительности, какая видна была въ игрѣ Гаррика. Кембль ни одной секунды не оставался въ оцѣпенѣніи, которое здѣсь вполнѣ естественно, но тотчасъ произносилъ: „Ап§еІ8 апсі Міпізіегз оі §гасе сіеіепсі из". Гораздо болѣе страстнымъ характеромъ въ игрѣ обладалъ Кинъ, который съ 1814 года принадлежалъ Друриленскому театру и имѣлъ самые блестящіе тріумфы въ роляхъ Шейлока, Отелло, Макбета, Яго и т. д. Представляя необузданную натуру въ жизни,— онъ умеръ отъ пьянства — онъ и какъ художникъ не имѣлъ ровности въ игрѣ. Добросовѣстное исполненіе не было его чертою; поэтому болѣе спокойный мѣста своихъ ролей онъ игралъ довольно не- брежно, не заботясь о томъ, чтобы соблюдать легкіе оттѣнки въ переходахъ тона. Только тамъ, гдѣ его демоническая сила вполнѣ гармонировала съ бурными проявленіями страсти того или другого созданнаго поэтомъ лица, онъ обнаруживалъ всю дикую мощь своей художественной натуры. Но, кажется, онъ часто переходилъ за предѣлы изящнаго; онъ часто прибѣгалъ къ скрежету зубовъ и неистовымъ крикамъ; особенно онъ выходилъ изъ границъ позво- *) Въ обществѣ ему дали по этому случаю шутливое прозваніе „Мопеіеиг Гамлетъ".