b000000760

Развптіе боіѣзненнаго направженія. 303- кахъ злаго, жестокаго демона. Драма произвела сильное впечат- лѣніе и вызвала рядъ подражателей, изъ которыхъ только одинъ, Францъ Грилльпарцеръ (род. 1791 г.), возвысился надъ харак- теромъ современнаго ему романтизма въ своей драмѣ: „АЬпігаи" (Прародительница). Въ лицѣ Іоахима Арнима (| 1831 г.), Клеменса Брентано- (1778 — 1842 г.) и Амадея Гофмана (особенно двухъ послѣднихъ),. эта лихорадка романтизма достигаетъ высшей степени развитая. „Годви или каменная статуя матери" Врентано (1801 г,), „Вѣд- ность, богатство, преступленіе и раскаяніе графини Долоресъ" Арнима (1810 г.), и гофмановскія „Фантазія на манеръ Каллота" показали, что это болѣзненное направленіе получаетъ дальнѣйшее развитіе какъ въ выборѣ предметовъ, такъ и въ ихъ обработкѣ. Все простое и естественное изгнано; рѣдко можно услышать чи- стый звукъ, да и тотъ недолго звучитъ; особенно въ романѣ Врен- тано, который онъ самъ назвалъ „одичалымъ", поэтическій смыслъ замѣняется полнѣйпгимъ сумасбродствомъ. Если у Врентано и Ар- нима начала мистицизма мѣшаютъ правильному развитію предмета и сознательному художественному одушевленію, то все это еще въ большей степени обнаруживается у Гофмана. Идеалы его фантазіи могутъ быть названы не поэтическими, а патологическими; его фантазія чувствуетъ себя наилучшимъ образомъ тогда, когда она. свергаетъ съ себя все, что должно ее ограничивать, и представ- ляетъ намъ свои ужасающіе образы. Во всѣхъ его лицахъ, вмѣсто самостоятельнаго духа, мы видимъ мрачныя силы человѣческой души; поэтому онъ любитъ изобра- жать лунатиковъ и сумасбродовъ, но не какъ художникъ, спокой- ною кистью рисующій бурю, а какъ человѣкъ, самъ страдающій тѣмъ болѣзненнымъ настросніемъ, которое онъ представляетъ намъ въ своихъ образахъ. Какъ ни высоко дарованіе, которое обнаружи- вается въ его повѣстяхъ, — онѣ никогда не могутъ дать читателю чистаго, неотравленнаго наслажденія. Какъ у Врентано, такъ и у него недостатки поэта обусловли- ваются личными недостатками человѣка. Тотъ и другой были на- туры слабыя, рабы своихъ страстей и фантастическихъ бредней; у обоихъ мы видимъ недостатокъ опредѣленнаго міросозерцанія, отсутствіе руководящаго въ жизни принципа. Иное, отчасти противуположное имъ направленіе представляетъ Адальбертъ Шамиссо (род. 1781 г. въ Бонкурѣ, во Франціи). Вредное вліяніе романтизма коснулось его только внѣшнимъ образомъ; но и отъ этого внѣшняго вліянія онъ скоро освободился. Однако его пѣсни, сдѣлавшія его дорогою для нѣмцевъ личностью, относятся