b000000760

296 Гельдерлинъ.— Разладъ въ романтизмѣ. энергіей, достигаетъ нравственной свободы и охраняетъ ее. Уда- лете отъ свѣта представляется этимъ экзальтированнымъ натурамъ единственнымъ выходомъ изъ ихъ положенія; поэтому поэтъ заста- вляете ихъ увядать среди страданій, дѣлаться съумасшедшими, или же отдаваться безотрадному настроенію индѣйскихъ факировъ. Только „нищихъ духомъ" надѣляетъ фантазія поэта счастіемъ равновѣсія внутренней жизни. Эти послѣдніе, строго ограничивая себя во всемъ, чувствуютъ себя „счастливѣе, но не счастливыми". Ни въ одномъ изъ произведеній Ж. П. Рихтера ни одинъ герой не возвышается до той высоты міросозерцанія, которой требуетъ постоянная дѣятельность нравственной воли, какъ это мы видимъ въ „Мейстерѣ", „Фаустѣ" и т. д., хотя поэтъ задаетъ себѣ тѣ же самыя пробдеммы, какъ и Гете: какъ относится безграничное, все другое исключающее стремленіе индивидуума къ міровому закону и необходимости? Какъ относится идеалъ къ действительности? Въ чемъ заключается счастіе? Все это фаустовскія мысли, но Жанъ Поль никогда не былъ въ состояніи ихъ разрѣшить; такъ какъ онъ самъ никогда не былъ мужемъ въ настоящемъ значеніи этого слова, то онъ оставляетъ привлекательныя лица своихъ романовъ, какъ „Вальтъ" въ „Пе§е1іаЬгеп к , на полдорогѣ. Что поэтъ былъ порожденіемъ больнаго вѣка, это доказывается тѣмъ, что ему лучше всего удава- лось изображеніе лицъ, представляющихъ внутренній разладъ съ самими собою, какъ, напримѣръ, Ліана и Линда, или благородный пустынникъ Рокероль въ „Титанѣ"; но большею частію его харак- теристикамъ недостаетъ той опредѣленности, при отсутствіи которой образы людей исчезаютъ, какъ паръ или лунный свѣтъ. Иначе выразилось глубокое недовольство жизнью въ произве- ■ деніяхъ несчастнаго Гельдерлина. Идеи Ж. Ж. Руссо воспламенили и его фантазію, укоренивъ въ немъ глубоко сознаніе противорѣчія между ея идеалами и дѣйствительностыо. Оссіанъ, Шубартъ и Шиллеръ были любимцами лолодаго человѣка; особенно сильно увлекалъ его идеализмъ послѣдняго. Но ему недоставало того качества, которымъ обладалъ его великій соотёчественникъ — нравственной энергіи. Не имѣя возможности выдти побѣдителемъ изъ борьбы съ самимъ собою, онъ постоянно колебался въ жизнн между склонностью и чувствомъ долга, а въ сферѣ искусства искалъ спасенія въ идеализированномъ эллинизмѣ, чтобы, наконецъ, отчаяться въ немъ. Герой его романа „Гиперіонъ" теряетъ все отъ недостатка нравственной энергіи и ищетъ, наконецъ, душевнаго спокойствія въ праздномъ созерцаніи природы. Его „я", слишкомъ безсильное для того, чтобы съ помощію дѣлъ достичь самостоятель- ности, расплывается въ мечтахъ во всеобъемлющей природѣ. Совер-