b000000760

290 Національное зиаченіе Шиллера и Гете- проявляете себя тамъ, гдѣ поэтъ воплощаетъ въ образы своей фан- тазіи извѣстныя стороны своей личности и своихъ идеаловъ. Необходимо кратко указать еще на одну черту. Уже въ Валлен- штейне судьба героя обусловливается не единственно его дЬйстві- ями; на его погибель вліяетъ также сцѣпленіе внѣшнихъ обстоя- тельствъ. Точно то же мы видимъ въ „Маріи Стюартъ" и въ „Орлеанской дѣвѣ". Въ „Мессинской невѣсгв" впервые выступаетъ на сцену со всею своею суровостью древняя судьба, вымѣщающая вины отцовъ на детяхъ, что вообще не соотвѣтетвуетъ гуманному духу новаго времени. Но у Шиллера и въ этомъ произведеніи вѣетъ духъ истиннаго художника, которому знакома тайна сооб- щать прекрасную форму даже тому, что наводить ужасъ. У Шил- лера судьба не была каррикатурой, какою она должна была явиться у многихъ поэтовъ, послѣ того какъ восторжествовало романтическое направленіе. Гете и Шиллеръ вышли единственными победителями изъ борьбы съ направленіемъ той эпохи, которую мы обозначили словами „8іигт ипсі Бгап§". Идеалы эпохи, къ осуществленію которыхъ стремилось все духовное развитіе: соединеніе античной красоты съ народнымъ содержаніемъ въ лучшемъ значеніи этого слова, полная гармонія поэта съ своимъ предметомъ, ограниченіе порывовъ страсти благородною мѣрою — всѣ эти идеалы впервые находятъ свое определенное выраженіе у Шиллера и Гете. Оба они различны по характеру. Гете воспринимаетъ, такъ сказать, въ себя действительность, совмѣщая въ себѣ всю глубину и высоту человеческаго бытія. Все, что онъ создалъ, какъ художникъ _, онъ пережилъ предварительно въ своей душѣ; все утверждается у него прочно и непоколебимо на почве действительности. Его фантазія обращается сперва къ жизни, а потомъ уже къ идеѣ. Шиллеръ же проникается сначала идеей, а потомъ уже отыски- ваетъ соотвѣтствующія ей явленія жизни. Его родная область — міръ идей его, до котораго онъ старается возвысить действительность, въ то время какъ Гете, подобно Прометею, похищаетъ у боговъ священный огонь для того, чтобы оживить многообразный міръ и пробудить его для новаго высшаго бытія. Оба поэта такимъ обра- зомъ различными путями стремились къ одной цели — къ прими- ренію вѣчнаго съ земнымъ; оба они восполняютъ другъ друга. То, что эпоха заключала въ себе только въ видѣ зародыша вели- кихъ мыслей и идеальныхъ стремленій какъ въ чисто художе- ственномъ, такъ и въ нравственномъ смысле — то самое является^ въ видѣ зрелаго плода въ произведеніяхъ обоихъ геніевъ. Въ эпоху разъединенности во всемъ они стремятся все соединить, что должно