b000000760

Духовное развитіе Лессинга. 271 не только Пруссію, но и всю Европу. Подъ впечатлѣніемъ его ве- ликихъ дѣлъ, Глеймъ писалъ свои военным пѣсни („Кгіе&зііейег") Эвальдъ Елейстъ (| 1759 г.), Іог. Фр. Еронегъ, Е. В. Рам- леръ сочиняли патріотическія пѣсни; писали Томасъ Абтъ („О смерти за отечество", 1761 г.), I. Г. Циммерманъ ( О народной гордости", 1758 г.), Юлій Мёзеръ и др. Сочиненія ихъ содѣйствовали развитію и укрѣпленію въ нѣмцахъ чувства самосознанія. Тѣмъ не менѣе, развитію нѣмецкой литературы угрожали раз- наго рода опасности; французскіе поэты доселѣ еще имѣли для нѣмцевъ значеніе несравненный образцевъ; еще господствовала полная неясность представленій о сущности поэзіи и объ отноше- ніи ея къ родственнымъ ей искусствамъ. Цѣпи, опутавшія нѣмец- кую поэзію, суждено было сокрушить могучему генію Гот л. Ефр. Лессинга. Мало можно указать поэтовъ, которыхъ ходъ развитая былъ бы для насъ такъ ясенъ. И онъ развивался въ эпоху холод- наго, разсудочнаго настроенія. Его первыя произведения, въ част- ности стихотворенія, показываютъ въ немъ человѣка, находивша- гося подъ вліяніемъ готшедовско - французскихъ воззрѣній; но- уже въ первыхъ юношескихъ критикахъ его высказалось пробуж- дена великаго, самостоятельнаго ума. Онъ предугадываем въ нихъ значеніе Шекспира, онъ высказываем взглядъ, что истин- ное назначеніе драмы— воплощать въ себѣ высочайшія идеи фи- лософы и религіи. Это было въ 1750 году, то есть въ такое время, когда подобный воззрѣнія не имѣли ничего общаго съ тогдашней модной драматургіей. Въ 1751 году онъ заявляем себя въ каче- ствѣ человѣка, имѣющаго въ виду только истину, смѣлымъ обсуж- деніемъ религіозныхъ вопросовъ. Онъ высказываем взглядъ, что различныя формы исповѣданій и разныя .„откровенія" опошляютъ религіозное мышленіе и мѣшаютъ развитію свободной, человѣ- ческой нравственности. „Сарою Сампсонъ" начинается вторая эпоха лессинговскаго са- моразвитая; здѣсь мы видимъ его свободнымъ отъ французскаго формализма, проглядывающаго въ первыхъ юношескихъ его произ- веденіяхъ. Въ этихъ послѣднихъ господствовалъ наставительный, холодный умъ; онъ создавалъ свои типы по чуждымъ образцам^ выводя на сцену личности, лишенныя индивидуальной страсти и силы. Въ драмѣ же, о которой мы говоримъ, онъ впервые глубоко проникаем въ человѣческую природу, сбрасываетъ съ себя оковы „трехъ единствъ" французской драмы и выказываем стремленіе къ естественности языка. Но при этомъ мы все еще видимъ его подъ вліяніемъ сантиментальнаго настроенія, которое особенно-