b000000760

\ „Ме<Шат.іопз". 263 изображена сильныхъ страстей, не желало видѣть рѣзкой своеобраз- ности, или проявлешя смѣлой самостоятельности мысли; оно требо- вало изображенія только того, что ему было пріятно Мелан- холія и безцвѣтность чувствъ сдѣлались обычными въ высшемъ кругу общества; любимое времяпровожденіе состояло въ томъ чтобы предаваться мечтамъ о прелестяхъ природы, говорить о Богѣ и благочестивыхъ чувствахъ, что, конечно, ни къ чему не обязывало въ скрытой отъ людскихъ глазъ частной жизни. Это на- строен^ эпохи нашло свое полнѣйшее выраженіе въ поэзіи Ламар- тина. Его языкъ удивительно звученъ; на его картинахъ природа лежитъ оссіановско-макферсоновскій отпечатокъ, хотя онъ выра- жается нѣсколько сдержаннѣе и сообразуется со вкусомъ салоновъ- его религюзныя н философскія разсужденія очень возвышенны и при этомъ проникнуты тѣмъ легкимъ, таинственнымъ полусвѣтомъ который действуете такъ увлекательно на всѣ незрѣлыя, воспріим- чивыя натуры и какъ нельзя болѣе способствуете тому, чтобы приводить фантазію читателя въ какое-то эстетическое опьяненіе Этимъ объясняется шумъ, который произвели его первыя „Мё- «Матлоцв ; изданія быстро слѣдовали одно за другимъ: до 1824 г стихотворенія разошлись въ количестве 45,000 экземпляровъ и поэтъ сделался немедленно путеводного звѣздою своего вре- мени. "" Если мы начнемъ ближе всматриваться въ поэзію Ламартина то увидимъ, что еявнѣшній блескъ. представляетъ нѣчто обманчивое-' французскіе критики высказываютъ иногда сужденіе о ней подъ влшніемъ чувства національной гордости, и съ своей точки зрѣнія они правы, превознося этого поэта; но если подвергнуть оцѣнке «здержаніе его поэзіи и проникнуть въ ея сущность черезъ пре- красную оболочку формы, мы будемъ говорить о произведеніяхъ его гораздо хладнокровнѣе. Неоспоримо, что въ отдѣльныхъ ■стихотворетяхъ его, изданныхъ въ 1820-мъ году, геніальный взглядъ поэта выражается не на одной страницѣ, что отдѣльные •образы и картины производятъ сильное впечатлѣніе, но по боль- шеи части у него преобладают красивыя фразы. Основныя мысли его разсужденій о Вогѣ, безсмертіи души и непостоянстве земнаго счастія не отличаются ни новостью, ни какими нибудь замѣча- тельными чертами въ своемъ развитіи; нигдѣ въ его стихотворе- тяхъ вы не слышите отголоска глубоко потрясающей душевной оорьбы; нигде не находите самостоятельной жизни, свободнаго творческаго духа; нередко мысли, нашедшія у поэта такое звучное выраженіе, въ сущности безсодержательны и пошлы; пурпуровая мания, раздуваемая ветромъ красноречія, прикрывай* слабосиль-