b000000760

Еантъ.— „Критика чистаго разума". 178. бы развить духъ терпимости. Самымъ благоуханнымъ цвѣтомъ, вы- росшимъ на почвѣ этого философскаго движенія, былъ лессингов- скій „Натанъ Мудрый", а самымъ зрѣлымъ плодомъ — сочиненія Канта. Въ лицѣ послѣдняго нѣмецкая философія пріобрѣла то влады- чество надъ умами, которое медленно, но безпрерывно расширялось, не въ Германіи только, но и за ея предѣлами. Кантъ началъ свою деятельность еще во время перваго просвѣтительнаго періода, но она далеко переходить за его предѣлы. Хотя онъ не остался чуждъ вліянія Локка, но его несравненно болѣе глубокій умъ проникъ за грань, замыкавшую міросозерцаніе англійскаго философа. Пер- вое великое дѣло его состояло въ томъ, что онъ подвергъ изслѣдова- нію умъ, какъ орудіе мысли, и изслѣдовалъ вопросъ, какимъ образомъ понятія, которыя мы получаемъ о предметахъ, относятся къ самимъ предметамъ, и гдѣ предѣлъ нашего знанія. Сочиненіе, произведшее этотъ переворота въ области философіи, явилось въ 1781 г. Это была „Критика чистаго разума". Въ этомъ сочиаеніи онъ проводить ту мысль, что понятія, пріобрѣтаемыя нами о предметахъ съ помощію чувствъ, слѣдовательно путемъ опыта, не представляютъ сообразнаго съ дѣйствительностью, вѣрнаго снимка съ предметовъ. Мы сознаемъ прежде всего тѣ впечатлѣнія, которыя получаемъ отъ внѣшняго міра, и тѣ перемѣны, которыя совершаются въ насъ самихъ. Всѣ наши понятая являются прежде всего результатомъ нашей познающей силы и дѣйствующихъ на насъ возбужденій. Поэтому нужно съ точностію опредѣлить, въ какой степени широкое вліяніе имѣетъ наша внутренняя сущность на наши представленія. Такимъ обра- зомъ, нащъ міръ определяется нашей познавательной силой, и дру- гое „я" будетъ представлять себѣ тотъ же міръ иначе. Всѣ познанія, которыя мы можемъ пріобрѣсти путемъ опыта, ограничиваются областью чувственнаго; разумъ распредѣляетъ ихъ въ насъ и При- водить въ извѣстный порядокъ на основаніи особенныхъ, врожден- ныхъ намъ началъ — „пространства", „времени", „причины", „дѣй- ствія" и т. д., которыя Кантъ разсматрвалъ какъ формы нашего мышленія. Но такъ какъ мы воспринимаемъ представленіе дей- ствительности сообразно характеру нашихъ чувствъ, то мы по- знаемъ предметы такъ, какъ они намъ представляются; действи- тельная же сущность предметовъ („Біп§ ап вісй") остается недоступ- ною для нашего познанія; цвѣтъ извѣстнаго предмета образуется въ нашемъ глазѣ, но внѣ насъ его не существуетъ. Всякое позна- ніе вытекающее исключительно изъ чистаго разума и не имѣющее въ основѣ опыта, представляеть не болѣе какъ „кажущееся". Та- кимъ образомъ, Кантъ провелъ черту разграниченія между позна-