b000000760

к к^ВВИЬь. Характеръ вѣнскаго обществу. 163 м самые писатели едвали имѣли сколько нибудь порядочное поло- женіе въ обществѣ. Столичное населеніе уже въ то время любило беззаботное наслажденіе жизнью, вслѣдствіе чего нерѣдко страдали многіе таланты этого живого, даровитаго племени. Сословія, не смо- тря на меньшую сравнительно принужденность формъ обращенія, рѣзко различались въ общественной жизни, и только нѣкоторыя удовольствія, какъ напримѣръ прогулки въ Пратерѣ, охота, балы, редуты и фейерверки, на нѣсколько часовъ уничтожали это различіе. Здѣсь сословія сообщались между собою гораздо свободнѣе, чѣмъ въ Берлинѣ, гдѣ дворянство избѣгало всякаго соприкосновенія съ другими сословіями. Любимымъ удовольствіемъ были фейерверки, которые часто устраивалъ въ Пратерѣ итальянецъ Меллина. Еще болѣе любимымъ публикою соперникомъ его былъ Стуверъ; этотъ послѣдній по цѣлымъ днямъ предъ назначеннымъ праздникомъ наблюдалъ погоду — не разстроитъ ли она праздника. Почти такъ же охотно, какъ фейерверки, посѣщали „звѣриныя травли", что можетъ казаться страннымъ при добродушномъ и симпатичномъ характерѣ жителей Вѣны. И въ этихъ удовольствіяхъ принимало участіе многочисленное и притомъ лучшее общество. Зданіе, въ кото- ромъ происходила травля звѣрей, находилось на „улицѣ Кожевни- ковъ Л1 » 4."; арендная сумма, первоначально 6,000, а потомъ 5,000 флориновъ, была обращаема въ пользу бѣдныхъ, но цѣль не могла, конечно, освятить средства. Въ то время еще не существовало обще- ства покровительства животнымъ; первое изъ нихъ явилось въ Германіи, а именно въ Штутгардѣ, въ 1837 г. Страсть къ удовольствіямъ, которою отличались въ то время вѣнцы, представляла, конечно, препятствіе для развитія умственной жизни, а при горячей южной крови страсть эта дѣйствовала вред- нымъ образомъ и на нравственное начало. Но болѣе всѣхъ другихъ круговъ общества характеромъ отсталости отличались учебныя заве- денія, которыя хотя короткое время, но почти всѣ находились въ рукахъ различныхъ духовных* орденовъ, изъ которыхъ только одни бенедиктинцы могли считаться отчасти людьми науки. Въ преобразованныхъ въ 1774 году образцовыхъ школахъ обременяли память учащихся, не прибѣгая къ пособію нагляднаго обученія; въ гимназіяхъ господствовалъ духъ необычайной мелочности осо- бенно тамъ, гдѣ преподавали іезуиты и піаристы; университеты ■были въ высшей степени стѣснены, хотя нѣкоторые, какъ напри- мѣръ вѣнскій, представляли замѣчательные результаты въ своей дѣятельности, а особенно по медицинскому факультету. Католицизмъ былъ слишкомъ могущественъ, для того, чтобы допускать свободу дзслѣдованія, а эта послѣдняя составляетъ жизненный нервъ выс- И*