b000000760

132 .Женщины. общей погонѣ за отличіями и наградами, многіе были оттѣснены и вслѣдствіе этого стали въ ряды недовольныхъ. Къ этому при- соединилась и церковная нетерпимость; хотя высшее духовенство- ѵ исполняло все, что предписывалъ хорошій тонъ, но въ то же время приводило въ движеніе все, чтобы получить лично для себя все- возможный выгоды, и крѣпко сплачивалось, когда дѣло шло о защитѣ догматовъ вѣры противъ господствовавшаго настроены. Понятно такимъ образомъ, что только тѣ писатели обращали на. себя вниманіе, которые умно, остро и зло преслѣдовали двѣ пре- обладавшія въ обществѣ силы — королевскую власть и церковь, такъ что наладки этого рода тѣмъ больше встрѣчали сочувствие чѣмъ были остроумнѣе и злѣе. Но болѣе всего дѣйствовала въ томъ кругу общества, для котораго наслажденіе составляло все— матеріалистическая нравственность, которую проповѣдывала модная философія. Могло ли быть что нибудь для этихъ людей очевиднѣе того, что чувственное удовольствіе составляетъ цѣль бытія, что тонко разсчитанный эгоизмъ долженъ управлять поступками каж- дая отдѣльнаго лица? Это соотвѣтствовало всѣми принятому тогда образу жизни и составляло для него какъ будто бы нѣкоторая рода оправданіе. Благодаря этому, вошло въ обычай нападать въ разговорѣ на существующій порядокъ вещей и придумывать новыя системы для государства и религіи, искусства и жизни; сдѣлалось моднымъ обычаемъ— увлекаться свободными идеями, гуманностью, просвѣщеніемъ; но само собою разумѣется, что при этомъ не смѣли затрогивать право привиллегированныхъ сословій. Такого рода, настроеніе умовъ не имѣло ничего общаго съ убѣжденіями; новыя идеи сдѣлались предметомъ бесѣдъ; на нихъ смотрѣли, какъ на. средство оживить однообразіе общественной жизни и занятая сало- новъ, но всѣ эти краснорѣчивые ораторы, исполненные остроумія и энтузіазма, подвизались на словесныхъ турнирахъ передъ пре- красными дамами, равно какъ и эти самыя дамы нисколько не думали о томъ, что всѣ подобный, мысли могли мало по малу переходить въ народъ, что крестьяне, ремесленники, наконецъ, чернь парижскихъ лредмѣстій могли также найти удовольствіе въ этихъ блестящихъ игрушкахъ, что вся эта толпа, на которую едва, ли обращали вниманіе, потребуетъ и для себя „лучшая государ- ственная устройства", потребуетъ для себя благополучія, наконецъ, свободы отъ стѣсненія какими бы то ни было вѣровашями. Писатели, какъ Вольтеръ, и энциклопедисты, сражались противъ невѣжества и рабства, за права человѣка и бѣдный народъ, но- вь то же время они вполнѣ пользовались всѣми удовольствии, доступными людямъ привиллегированныхъ сословій. Въ эту кате-