b000000694

кяккстмуижэжкмтакав^^^ ЕКАТЕРИНАМ. 339 русскій генералъ Ферзенъ успѣлъ, не смотря на сонротивиеніе Понинскаго, перейдіи на правый берегь Вислы; онъ шелъ навстрѣчѵ Суворову, который велъ армію изъ Украины п уаге разбилъ Сѣраковскаго при КрупчитцЬ и Брестъ-Лиювскѣ. Еслпбъ обѣ Русскіл арміи, изъ коихъ каждая была многочислепнѣе всего польскаго лойска, успѣли соединиться, то пришелъ бы конецъ возстанію Костіошко, спѣшившій сперва на помощь къ Сѣраковскому, верну.тся назадъ и занялъ позицію при Маціовицахъ, на Впслѣ, въ равноыъ разстояніп отъ Варшавы и Люблина, чтобы задержать Ферзена. При немъ находились храбрѣйшіе его помощники: Потоцкій, Каминскій, Колонтай, Нѣмцевичъ, поэтъ п вмѣстѣ съ тѣмъ полководецъ. Паканунѣ битвы Каминскій указалъ Нѣми,евичу на вороновъ, летавшпхъ надъ правынъ берегомъ: «при- помни Тита Ливія», сказа.лъ онъ, «дурной призпакъ! — Дурной призпакъ для римлянъ, а не для насъ», отвѣчалъ храбрый позтъ. Десятаго октября Хрущовъ атгаковалъ поля- ковъ съ фронта, между тѣмъ какъ Ферзенъ приказалъ Денисову обойдти ихъ справа, а Тормасову — слѣва. Польское войско, разстроенное впрочемъ жестокою пальбой, не могло выдержать удара въ штыки. Оно все разсѣялось: русскіе взяли 21 пушку, 2700 плѣп- ныхъ и всѣхъ генераловъ; Костюшко былъ замертво поднятъ атаманомъ Деиисопымъ. Съ пдѣнными обошлись хорошо, п русскіе офицеры старались утѣшпгь раиепаго Нѣмце- вича, расхваливая его стихотвореніе «ІІереселеніе въ загробную жизнь», рукопись кото- раго бы-яа найдена въ его карманѣ (1794). Это бѣдствіе повергло Варшаву въ уныніе. Преемникомъ Костюшко былъ Вавр- жевскій, но онъ не могъ замѣнить популярнаго героя, который былъ душою ревокюціи. Суворовъ уже стоялъ у Праги; вся русская армія занимала уже назначенныя мѣста. Сроровъ немедленно раздѣлилъ ее на семь колоннъ. Наканунѣ приступа, русскіе надѣлп чистыя рубашки; впереди колоннъ несли образа. Въ 3 часа утра 4 ноября войско тронулось; въ одну минуту рвы были засыпаны и окопы взяты. «Поляки», говоритъ одинъ русскій очевидецъ, «защищались отчаянно и упорно, по геройски». Прага испы- тала всѣ ужасы взятія приступомъ. Суворовъ тщетно наноминалъ приказаніе «щадить жителей, давать жизнь побЬжденнымъ, не убиваіь безъ причины». Солдаты ненавидѣли ноляковъ, считая ихъ республиканцами, безбояшиками, сообщниками французскихъ яко- бинцевъ, убійцами ихъ безоружныхъ товарищей во время бунта 17 апрѣля. Убитыхъ оказалось 12,000, плѣнныхъ только одна тысяча. «Улицы усѣяны трупами, кровь течетъ ручьями», говорилъ Суворовъ въ своемъ первомъ донесеніи. Пражскій погромъ привелъ въ тренетъ Варшаву, которую широкая Висла плохо защищала отъ русскихъ ядеръ- Суворовъ отказался вести переговоры съ Потоцкимъ и людьми 17 апрѣля; королю Ста- ниславу пришлось быть посредникомъ. Суворовъ обѣщалъ жптелямъ неприкосновенность ихъ имущества, амнистію, паспорты всѣмъ скомпрометированнымъ лицамъ. Онъ вступилъ въ Варшаву. Императрица пожаловала ему фельдмаршальское достоинство. Король дол- женъ былъ отправиться въ Гродно. Договоръ о третьемъ раздѣлѣ, отторгнутый у Импе- ратрицы настойчивостью Пруссіи, былъ приведенъ въ исполненіе. Россія взяла остальную Литву до Нѣмана (Вильно, Ковно, Гродно, Новгородскъ, Слонимъ) и остальную Волынь до Буга (Владиміръ, Луцкъ, Кременецъ). Такимъ образомъ она достигла крайняго пре- дѣда странъ, которыми нѣкогда правили потомки Рюрика; исключеніе составляла только Гадиція, потому что Императрица, допустившая изъ политическихъ видовъ занятіе Польши нѣмцами, согласилась, чтобы Австрія при первомъ раздѣлѣ взяла Червонную Русь. Россія присоединила, кромѣ русскихъ городовъ, также древнюю Литву Ягеллоновъ. Наконецъ, она присоединила Курляндію и Самогитію.