b000000694

гл. XVI. МОСКОВСКАЯ РОССІЯ и ЭПОХА ВОЗРОЖДЕНІЯ. юрода. Эти домашніе рабы подчинялись безъ различія половъ строжайшей дисциплинѣ, подвергались всѣмъ жестокимъ пли еладострастпымъ капризамъ своего господина, на- казывались, какъ древніе рабы, самымъ жестокимъ образомъ; мезкду тѣмъ какъ припис- ной поселянинъ былъ по преимуществу недвижимымъ имуіцествомъ, холопі, составлялъ движимость, которую можно было продать семействомъ или по одииочкѣ, не обращая вниманія на то, что при этой продажѣ разлучали мужа съ женою, родителей съ дѣтьми. Обычай держать женщинъ взаперти существовалъ еще ранѣе татарскаго вторже- нія; Славяно-руссы былп азіятцами даже до покоренія ихъ Монголами. Вітрочемъ, Ви- заптія имѣла больше вліянія на русскіе нравы, чѣмъ Казань; въ древнихъ-же Аеинахъ и древневѣковомъ Константиноііолѣ замужняя женщина или молодая дѣпица долзкна была сидѣть въ гинекеѣ, который въ Москвѣ превратился въ теремь или веііп. Въ Россіи, какъ въ республиканскомъ Риыѣ, женщина была вѣчно несовершеннолѣтнею: таковъ результатъ патріархальной организаціи семейства; женщина жила подъ опекою отца, свекра, дяди, старшаго брата, дѣда. Русскіе монахи перевели для своего употреб- ленія проповѣди визаптійскпхъ иноковъ, въ которыхъ предписывалось женщинѣ: «по- виноваться своему мужу, какъ рабъ повинуется господину», не допускать называть себя госпожею или хозяйкой, но почитать своего супруга, какъ господина или вла- дыку. Отецъ семейства имѣетъ право наказывать ее, какъ своихъ дѣтей, или ра- бовъ; попъ Сильвестръ въ своемъ Домострьѣ рекомендуетъ только избѣі'ать слитп- комъ толстыхъ палок* или посоховъ съ желѣзными наконечниками, не унижать зкеп- щины, колотя ее предъ слугами, но отвесть въ комнату и, безъ гнѣва и насилія, вѣлс- ливенъко постегать ее. Ни одна аіенщина не осмѣливалась возставать протпвъ этого паказанія, самая смѣлая покорно переносила побои отъ самаго чахлаго мужа. Сложилась долге русская пословица: «люблю тебя, какъ душу, трясу, какъ грушу». Герберштейнъ разсказываетъ, что одна Москвитянка, выйдя замужъ за иностранца, считала себя по- тому только нелюбимою, что мулсъ не билъ ея. Дома, въ своемъ теремѣ, русская жен- щина покрывалась фатой; на улицахъ, ее охраняли отъ взоровъ занавѣски экипалгей. Счита- лось оскорбленіемъ взглянуть на жену боярина, и уголовнымъ преступлепіемъ впдѣть лице царицы: казалось, что находишься въ Стамбулѣ или въ Испагани. Постоянное пребивапіо «этого скудельнаго сосуда» дома казалось въ такой степени необходинымъ, что женщинѣ разрѣшалось не ходить въ церковь. Ея храмомъ былъ ея домъ, гдѣ она доллсна была заниматься чтеніемъ молитвъ и назидательныхъ книгъ, совершать колѣнопреклонепін предъ иконами, раздавать милостыню, быть окруженною ниш,ими, иноками и монахинями. ІІопъ Сильвестръ также требуетъ, чтобы она смотрѣла за порядкомъ въ домѣ, вставала раньше всѣхъ, будила слугъ и служанокъ, назначала имъ урочную работу и сама тру- дилась, какъ древняя Лукреція или крѣпкая ясена, упоминаемая въ Св. ІІисаніи. Кромѣ того, она имѣла другія средства убивать время. Туалетъ русскихъ боярынь былъ очень сложенъ: «Онѣ», говоритъ Петреи, «раскрашиваютъ всѣми цвѣтами не только лице, но и глаза, шею и руки. Употребляготъ бѣлую, красную, синюю, черную краску. Чериыя рѣсници онѣ окрашиваютъ въ бѣлый цвѣтъ, бѣлокурыя — въ черный или другой тем- ПГ.1Й цвѣтъ. Онѣ такъ неискусно румяп^ггся, что это бросается всѣмъ въ глаза. Во время моего пребыванія въ Москвѣ, жепа зпаменитаго боярина, чудесная красавип,а, не хотѣла сперва раскрапіивать себя и подверглась порипдпіямъ со стороны другихъ женпмінъ. Она презираетъ обычаи страны! говорили опѣ. Мулсья пожаловались царю, и тотъ при- казалъ этой боярынѣ румяниться и бѣлиться». Такт, какъ дородиостг, была идсаломъ ту- ^^ рецкой и татарской красоты, то русскія женщины употребляли всѣ усплі» испортить спой ІЩ