b000000694

гл. XVI. МОСКОВСКАЯ РОССІЯ и ЭПОХА ВОЗРОЖДЕНІЯ. 183 мечтать испанскій инквизиторъ. Казнь была разнообразна до безконечности : вѣшали, отрубали голову, колесовали, сажали на колъ, топили подъ льдомъ, засѣкали кнутомѣ до смерти. Мужеубійцу зарывали по шею въ землю ; еретики умирали на кострахъ, кол- дуны сжигались живыми въ желѣзной клѣткѣ, фальшивымъ монетчикамъ вливали въ горло растопленный металлъ. Кромѣ того, разрывали виновнаго на мелкіе кускд, вырывалп ребра желѣзными крючьями, отсѣкали члены. За то, благородный, убивъ мужика, отдѣ лывался пенего или батогами. Благородный не подвергался никакому наказанію за убіепіе своего раба, такъ какъ послѣдній былъ его собственностью. До учрежденія патріаршества, важнѣйпіимъ сановникомъ русской церкви былъ Мо- сковски митрополитъ; за нимъ слѣдовалн шесть архіепископовъ : Новгород скій, Ростов- скій, Смоленскій, Казанскій, Псковскій и Вологодскій; потомъ шесть епископовъ: Ря- занскій, Тверской, Коломенскій, Владимірскій, Суздальскій и Крутицкій или Сарайскій, эпархіп которыхъ были громадны. Русская церковь была въ такой-же зависимости отъ царя, въ какой находилась Византійская оіъ греческихъ императоровъ : для воз- веденія и низложенія прелата, или для учрежденія новой каѳедры требовались лишь нѣкоторыя формальности. Епископы выбиратись изъ чернаго духовенства, т. е. изъ монаховъ. Ихъ доходы были значительны, богослузкеиіе торжественно: «Что касается увѣщанія и назиданія своей паствы», говоритъ Флетчеръ, «то они не имѣютъ къ тому ни привычки, ни дарованія, ибо все духовенство находится въ глубокомъ невѣясе- ствѣ относительно слова Божія и всякаго другаго знанія». Бѣлое духовенство илп приходскіе свяш;енники не только могли, но были даже обязаны вступать въ бракъ. По своимъ правамъ и воспитанію они едва отличались отъ крестьянъ и, при случаѣ, под- вергались такимъ же унизительнымъ наказаніямъ, какъ и эти послѣдніе. Монастыри были многочисленны, очень многолюдны и очень богаты; такъ, Троицко-Сергіевская оби- тель владѣла 110000 душъ крестьянъ. Всѣ бѣдствуюп];іе искали тамъ убѣжиш;а; за то Соборы гремѣли противъ монаховъ, которые бродятъ по государству. Монастыри не разъ служили мѣстомъ заключенія для опальныхъ бояръ, которые вели тамъ веселую и шум- ную лшзнь, какую вели нѣкогда благородные Франки въ зданіяхъ, принадлежавшихъ меровингскимъ церквамъ. Имъ посылали отъ царскаго стола изысканныя блюда: осет- ровъ, стерлядей, фиги, изюмъ, апельсины, перецъ, шафранъ, гвоздику. Въ своемъ ппсьмѣ къ братіи Еирилдо-Бѣлозерскаго монастыря, Иванъ IV строго порицаетъ снисхожденіе монаховъ въ заключеннымъ боярамъ: «Въ моей молодости, когда мы жили въ Кирил- ловскомъ монастырѣ и когда опаздывали къ обѣду, а нашъ дворецкій спрашивалъ у келаря стерлядь или иную рыбу, то келарь отвѣчалъ: Не имѣю никакихъ приказаній въ этомъ отношеніи; я приготовилъ, что было приказано; теперь ночь, и я ничего не имѣю дать; боюсь государя, но епі;е больше боюсь Бога. Вотъ какъ строго соблюдали уставъ. Исполняли слово пророка: говори правду и не стыдись предъ царемъ. Те- перь мой бояринъ ПІереметевъ царствуетъ въ своей кельѣ, какъ царь; бояринъ Хаба- ровъ съ монахами посѣщаетъ его; они пьютъ, какъ въ міру. Развѣ празднуютъ свадьбу? крестины? заключенный раздаетъ пряники, варенье. Внѣ монастыря цѣлый домъ набитъ съѣстными припасами. Говорятъ, что будто проносятъ наливки въ келью Шереметева. Но если въ монастыряхъ зазорно держать иноземныя вина, то тѣмъ болѣе наливки». Религіозное чувство выражалось въ томъ, что присутствовали на продолжительпомъ богослуженіи, служили молебны, клали земные поклоны и, преклоняя колѣни, перебирали четки, и паломничествовали. Паломничество пмѣло препмущественно цѣлью Кіевскія пе- щеры, гдѣ почиваютъ нетлѣнныя мощи святыхъ и гдѣ живутъ затворники, никогда по 23*